— У неё отец лежал с мочеприёмником, врачей зачастую ждать приходилось долго, вот она вместе с матерью и вставляла его обратно, когда отец в припадке вырывал его, — негромко произнесла Алексис, неизвестно откуда оказавшаяся рядом. — Алексей, я сделала вам чай, пойдёмте посидим, Кристина быстро всё помоет и придёт к нам.

Странно, но сейчас у меня не было ни сил, ни желания сопротивляться её чарующему голосу. За тот час, что я оперировал жену, я морально и психологически устал. Я так не уставал, когда отстреливал банду Дамира, хотя нагрузка была ничуть не меньше.

Молча кивнув, направился за ней в спальню, где действительно на столе стояли кружки с заваренным чаем. Даже не пакетированным. Девчонки где-то нашли старый заварник и нормальный чай. Возможно видели, где он лежит у бандитов. Всё же ревизию в этой комнате я не проводил.

Я быстро скинул с себя лишнюю медицинскую оболочку. Маска, перчатки, берет, оно всё сейчас не к чему и вызывало некое раздражение. Хотелось как можно быстрее избавиться от любого напоминания об операции. Даже снял куртку камуфляжа, просто откинув её на спальник. Оказалось, что рубашка снизу вся пропотела насквозь и неприятно прилипала к коже. Пришлось скинуть и её тоже.

Усевшись на стул, откинулся на спинку и прикрыл глаза, сложив руки на груди. Отчего-то дико захотелось спать, но мне не дали даже погрузиться в дремоту.

— А что это у вас? — поинтересовалась Алексис. Я приоткрыл один глаз, проследил направление её взгляда. Всё ясно, увидела наколку.

— Да так, по глупости и молодости набил… Это знак с коммерческого шеврона, который мне тогда дико нравился, — отмахнулся я, надеясь вновь уловить ниточку дремоты, но не вышло.

— Ого, что это? Змея обмотала пулю с крыльями? Что это значит? — не унималась девушка, подсев сбоку и рассматривая татуировку сделанную небрежно, синими чернилами, практически в полевых условиях.

На самом деле эту татуировку я набил как раз в первую командировку, когда мне прилетел осколок плечо. По мелочи, чисто кожу порвало, да немного мясо, но зато ранение оставило крайне неприятный шрам. Чтобы жена не убила меня по возвращению, решено было набивать татуировку прямо на свежий шрам. После отбоя, в кабинете дежурного врача Ронжин, тихо матеря меня за подобную глупость, набивал её по-армейски. Тоненькую иглу обмотали ниткой, оставив лишь кончик… Короче, больно и неприятно, но уверен, моей Юленьке было бы больнее, увидь она меня вернувшимся с командировки, с рваной блямбой на руке. Не хотел её зря расстраивать, а потому терпел. Эскиз нашли сразу, у меня на сумке был шеврон военных медиков какой-то воюющей тут же ЧВК, который мне подарил местный начальник медицинской службы.

— Ну… Небольшая шутка. Змея как символ мудрости и бессмертия обвивает пулю, которая символ смерти, а крылья у пули как символ свободы и защиты. Поскольку змея не даёт пуле прорваться дальше. Вроде так, — я лишь пожал плечами, чуть нагнувшись вперёд и всё же взяв кружку с чаем.

— Красиво, — одобрила Алексис и хитро прищурившись, зашептала. — А у меня тоже татуировка есть. Как у вас, я тоже шрам скрывала.

Я аж поперхнулся от такой новости. Глянул на свою наколку, однако она выглядела всё так же, синеватой, полностью скрывающей всё. Разве что небольшой белесый кусочек кожи торчал из-под закрашенного сегмента. Но не может же быть, чтобы американка заметила его! Жена годами не замечала, а тут эта хоп и просекла что к чему.