— Не удивляйтесь, — она тихо рассмеялась. — У меня подруга набивала татушки, так что я знаю, что военные набивают их зачастую чтобы скрыть шрамы. А вы всё-таки крутой спецназовец, так что вот ни за что не поверю, что под татуировкой нет шрама от вражеской пули. Вы же, наверное, этот, краповый берет, да?

— Осколка, — лишь тяжко выдохнул я. — Но вообще-то я не спецназовец, да и краповика у меня нет. Предлагала сдать на него, но мне тогда было не до этого, а потом… Потом я уже понял, что сдача на краповый берет — это всегда позёрство. Все эти испытания на мужество, это дурость, по типу той же армейской придури, мол, чтобы стать полноценным десантником, прыгни с ИЛ-76, разбей бутылку об голову, сломай кирпич и сожри змеи или чё там у них. У меня есть друг. Снайпер из десантно-штурмового. Он десантировался только с вертушек, а остальное пёхом, но при этом за ним восемь зафиксированных целей. Вот он для меня, настоящий ДШБшник, крутой, подготовленный, знающий своё дело. А все те придурки что бьют бутылки, это либо красивая постанова для гражданских, либо идиоты. Гордое имя оправдывается только делом. Поэтому я и не особо люблю всю эту сдачу на берет. Берет нужно заслужить в боях, а не пробежав десяток километров с автоматом и в броне. Это всё дурость.

Не знаю от чего, но меня понесло. Возможно, начался отходняк и мне просто захотелось выговориться, а может просто накипело.

— Опять же, один мой хороший знакомый, будучи на словах крутым спецназером, при налёте на колонну обосрался и не понимал, что делать и откуда стреляют. В то время как простые пацаны работали. Так что для меня реальный спецназ это те самые мужики в полях, которые ебашут, — печально вздохнув, отпил чуть чая из кружки. Тёплый и сладкий, то, что надо. — Так что, в спецназе я никогда не был и не служил. Максимум, чисто по мелочи, где-то стрелком, где-то пулемётчиком. Иногда приходилось работать с гранатомётами и бронебоями. Пару раз помогал артиллеристам, в госпитале бывал. Ничего интересного, обычный солдат. Вчера приказывали стрелять с автомата, я и стрелял. Сегодня приказали подавить пулемётную точку с крупнокалиберного пулемёта, я и встал за Утёс… Таких как я много, и на таких армия и держится.

— Вы врёте! — нахмурилась Алексис и чуть запнувшись, высунулась передо мной, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Вы врёте! Я видела много военных. Может я и кажусь девушкой с низкой социальной ответственностью, но это не так. Да, я регулярно тусила в клубах, разводя богатеньких клиентов на коктейли и вот среди них было много военных. Большинство из них, это уставшие от работы люди, даже если они молоды внешне. Они все пили как настоящие алкоголики и не скупились на коктейли. С ними было скучно общаться, но они были щедры. Они ругали начальство, как и остальные простые мужики, но вы другой. И таких как вы очень мало. Вы первый настоящий военный, которого я встретила.

— К чему эта лесть? — поморщившись, я лишь отстранил её, рукой аккуратно отводя Алексис в сторону. — Я тоже знаю ребят, которые после боевой командировки спускали несколько сотен тысяч в баре. Потому что пытались нажраться и забыться. Это не делает их плохими военными. А некоторые из них, несмотря на то что пили как мрази, при этом уверенно выполняли поставленные им задачи. Так что не суди о человеке по его поведению в пьяном состоянии.

— Да я не о том! — не выдержала Алексис и схватила меня за руку. — Алексей, да у тебя даже рука другая! Грубая, твёрдая, стёртая от работы, а у них были мягкие как у женщин. Ты служил, а они работали! Ты умеешь защищать то что тебе дорого, а они…

— Допустим, но всё равно… — я вырвал свою руку из её цепкого хвата.

— Я всё помыла, — возвестила Кристина, зашедшая в комнату.