Но хлеставшая наружу злоба ушла. Просто закончилась, перегорела, оставив на залитых кровью подмерзших камнях шесть огромных тел. Уродцы затихли навеки, а их уцелевшие товарищи только негромко скулили, расползаясь по сторонам.

— Пощади, <style name="emphasis">рифел грвах, — повторил поверженный мной переросток, осторожно касаясь полы моей мантии длинными пальцами. — Я не желаю сражаться… Я в твоей власти.

– <style name="emphasis">Дербин марволеет гидад анридедд, одхан, — прошипел кто-то. — <style name="emphasis">Пейдивх а гварту энв эйх тад!

<style name="emphasis">— Кау и фин! — Переросток лишь на мгновение повернулся к говорившему и тут же снова уставился на меня<style name="emphasis">. — Прошу тебя<style name="emphasis">, рифел грвах…

Уродцы говорили на каком-то странном наречии, и я не мог понять ни слова — кроме тех, которые кое-как выдавливал их предводитель. Только сейчас я как следует рассмотрел и его и остальных.

Горный народ чем-то напоминал странных синих котолюдей из трилогии «Аватар» — но на вытянутых поджарых телах и длинных конечностях сходство заканчивалось. Кожа у них была почти белой, а лица при ближайшем рассмотрении оказались чуть ли не человеческими. Вытянутыми, непропорциональными, с крохотными носами и чуть заостренными ушами — и все же.

Огромные глаза — голубые или зеленые — смотрели вполне осмысленно, а тонкие подбородки, слабые челюсти, узкие рты и совершенно одинаковые зубы — без малейших признаков деления на резцы и клыки — намекали на исключительно вегетарианскую диету местных.

Но уж точно ничего не гарантировали. Я уже давно не встречал в горах ничего похожего на фрукты, ягоды или хотя бы траву — так что переростки вполне могли пытаться прикончить нас для того, чтобы сожрать.

И все же в их плотоядность как-то не верилось. Они вообще не выглядели агрессивными и опасными — особенно теперь. Все до одного принадлежали к мужскому полу… скорее всего — но на их щеках я не увидел ничего похожего на бороды или хотя бы щетину. Впрочем, недостаток растительности на лице местные с лихвой компенсировали длинными гривами — преимущественно светлыми. Уродцы вплетали в волосы что-то вроде цветастых ленточек. Единственное украшение — на их меховые и тканные обноски никак не получалось смотреть без какой-то странной смеси брезгливости и сожаления. Ничем неприятным от уродцев при этом не пахло. Более того — при всем своем убожестве они вовсе не выглядели грязными или неухоженными… Скорее даже наоборот.

На ум почему-то сразу приходило слово «эльфы». Нелепые, страшненькие, вымахавшие в полтора человеческих роста и совсем не похожие на горделивых и прекрасных долгожителей из фэнтези-книжек — но все-таки эльфы.

Тот, которого я свалил последним, казался чуть покрепче остальных и отличался особенно длинной шевелюрой с рекордным количеством разноцветных ленточек, ожерельем из чьих-то когтей на шее. К его одежде непонятным образом крепились несколько крупных костей и птичьи черепа — похоже, непременные атрибуты вождя.

И он умел говорить на человеческом языке — хоть и странно протягивал некоторые гласные. Чужая речь явно давалась ему не без труда, и все-таки бедняга пытался. Просил пощады — и в каком-то смысле ему это удалось.

Я уж точно не прирежу его до того, как он ответит на мои вопросы.

– <style name="emphasis">Рифел грвах…

— Замолчи! — Я упер острие сабли эльфу-переростку в горло.