– Заинтриговал, юноша, заинтриговал, – Булгаков со странным интересом изучал Ярослава, но сам думал о чем то другом. – То есть ты утверждаешь, что Викентий прошел курс медицинской терапии в медкапсуле, но не хочешь говорить, кто стоит за его исцелением…

– Я не утверждал про капсулу, Светлый князь, – улыбнулся Ярик. – Все остальное – верно.

– Может, познакомишь меня со своим отцом? – Булгаков вроде бы и шутил, но мне очень знакомы такие нотки в его голосе. Опекун почуял какую то наживу, и теперь не отстанет от Назарова.

Хотя, какого черта? Ведь Ярик может в любой момент шагнуть в портал, помахать ручкой на прощание, и уже никогда не появиться в моем мире. Тогда понятно, почему парень ведет себя чересчур нахально.

Ярослав пожал плечами и с нотками неуверенности (подозреваю, наигранными) произнес:

– Я не могу решать такие вопросы, но, несомненно, передам ваше пожелание, Светлый князь, своему отцу.

– В таком случае, мы договорились, – усмехнулся Булгаков. – Не желаете, молодой человек, осмотреть дом и познакомиться с моей дочерью и ее подругами? Они уже изнывают от желания разорвать Викентия на мелкие кусочки, но он, к их сожалению, еще мне понадобится. Замените его собой. Отвлеките.

– Как вам угодно, Светлый князь, – почтительно склонил голову Ярик. Однако, в учтивости ему не откажешь. Чувствуется опыт общения с людьми такого калибра как князь Булгаков.

– Снаружи стоит Нефед, начальник охраны, – подсказал Иван Олегович. – Передай ему мое желание подобрать тебе гостевую комнату. Думаю, пару дней не откажешься погостить, ведь так?

Нетрудно было заметить торжествующий блеск в глазах моего спасителя. Хитрец добился желаемого, и теперь я не завидую Куракину. Отобьет Ярослав у нее Наташу, заморочит голову девушке, а потом исчезнет в своем мире. А мне расхлебывать круто заваренную кашу?

– Очарование провинции, – хмыкнул Булгаков, когда Ярик, попрощавшись, вышел из кабинета, оставив меня наедине с опекуном. Князь встал с кресла, неторопливо обогнул стол, и вдруг резко, со всего размаха врезал ладонью по его поверхности. От неожиданности я вздрогнул. – Щенок! Ты что себе позволяешь? Мы здесь сутками не спим, ищем тебя по всем закоулкам этого городишки! Какого черта ты полез в конфликт с Куракиным? Не кажется ли тебе, дружок, что ты стал злоупотреблять нашим доверием!

– Так я не сам пошел, – сдерживая дрожь в коленях, ответил я. Очень уж резко Иван Олегович превратился в злого и раздраженного человека из добродушного хозяина. – Меня перехватили в темном углу и потащили в парк.

– Что хотел этот идиот? – рявкнул Булгаков.

– Чтобы я перестал публично выступать вместе с Наташей, – честно ответил я. – Ему не нравится, что невеста прыгает по сцене в неподобающих нарядах, подрывает свою репутацию.

– Ну, в чем то он прав, – смягчившись, произнес Иван Олегович. – Я тоже не сторонник подобных выкрутасов. Не дело родовитой боярышне компрометировать себя и будущего мужа. Кто знает, как отразится Наташино увлечение потом, когда Куракин займет свое место в обществе.

– Я пытался ее отговорить, – буркнул я, – да кто меня слушать станет? Она же уперлась и настояла на своем.

– А от тебя будет толк, – вдруг одобрительно посмотрел на меня опекун. – Хочешь, мы предъявим официальное обвинение Куракиным? У нас есть доказательства его свитских, что они избили тебя до полусмерти. Этого достаточно, чтобы выдавить в твою пользу огромную компенсацию. Деньги всегда пригодятся. УПД себе новый купишь, счет откроешь. На обучение, на прогулки с девушками к тому же…

– Вам нужен конфликт с Куракиными? – невинно поинтересовался я.