Частые гудки, ударившие в ухо, возвестили об окончании разговора. Я посмотрел на задумчивого опекуна, покачивающего ногой, пожал плечами. Положил трубку и замялся, не зная, что делать.

– Чем ты очаровал моего деда, никак понять не могу, – со странной усмешкой сказал Иван Олегович. – Чтобы применить магоформу, развязывающую язык собеседнику, да еще на таком расстоянии – это апофеоз его шуток.

– Разве это доверие? – удивился я. – Скорее, изощренная проверка моих способностей. Да и не получилось у него.

– Когда ты узнаешь Старейшину поближе, вспомни мои слова, – Иван Олегович поднялся с кресла и показал мне на дверь. – Ладно, топай отсюда. Девчонки уже заждались, сейчас на кусочки рвать будут. И кстати…

Я открыл было дверь и замер на пороге. Не люблю, когда в спину кидают подобные фразы. Сразу наводит на неприятные мысли.

– У нас гостит княгиня Гусарова. Помнишь ее?

– Аксинья Федоровна? – я почему то обрадовался. Хотелось поблагодарить эту женщину за щедрый подарок в виде денежного взноса. Ведь после весенних соревнований мы так и не встретились.

– Удивительно, как она за тебя переживает, – Булгаков показал мне, что я могу идти, а сам, закинув руки за спину, уставился в окно.

Выскользнув за дверь, я спустился вниз в гостиную и понял свою стратегическую ошибку. Надо было через террасу спуститься на улицу и проникнуть в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. А вместо этого попал под жуткий акустический удар, издаваемый танцевальной группой во главе с Тучковой. Девчонки, секунду назад слушавшие Ярослава с открытыми ртами, увидели меня и едва не снесли с ног. Представляете, что случилось с похудевшего после всех оздоровительно магических манипуляций пацаном, попавшим в объятия тренированных высокорослых танцовщиц?

– Хватит! – завопила Светка, оттаскивая девчонок от меня. – Задушите же! Он и так еле на ногах держится! Брысь отсюда!

– Ничего себе, какой ты популярный, – уважительно произнес Ярослав, покачивая головой, когда я с облегчением рухнул рядом с ним на диван. – И девушки все такие приятные.

– Кто о чем, а вшивый – о бане, – я усмехнулся и пригладил взлохмаченные волосы.

– Ярослав рассказал нам, что сделал Куракин, – заявила Наташа, присаживаясь напротив нас. А глазами нет нет, да и стрельнет в сторону Назарова. – Я убью его! Завтра съезжу к нему и выскажу все, чего он заслуживает!

– Завтра не получится, – погасил я пыл Тучковой. – Сейчас разговаривал с Семеном Игоревичем по телефону. Он сказал, чтобы мы готовились к отъезду в Москву на «Крымском экспрессе». Так что собирайтесь, барышни. Отдохнули – пора и честь знать.

Девушки загудели разочарованно. Я их понимал, и сам бы с удовольствием остался до конца лета в Евпатории. У меня нет семьи, куда я мог с радостью вернуться, а море, о котором я столько мечтал – вот оно, ласково расстилается до горизонта, тихо шепчет прибоем, шелестит галькой и песком. Но Старейшина уже накинул на меня незримый ошейник, и каждое свое движение я теперь буду согласовывать с вредным дедом. Еще неизвестно, как история с моим исчезновением отразится на Иване Олеговиче. Как бы в опалу не попал. Не стоит сейчас злить старика и Главу Рода.

– Все равно это не шуточки, – уперлась Наташа, и Светка яростно резанула ее взглядом, словно хотела, чтобы моя партнерша придержала язык. – Это уже покушение на убийство.

– Куракин – не бродяга с вокзала, – сказала темноволосая Маришка Вяткина, всегда стоявшая в центре пирамиды. У нее и плечи хорошо развиты, и руки сильные. Для девушки ее фигура, конечно, излишне спортивная, я бы сказал, но ее симпатичное личико привлекало многих парней из гимназии.