– Да, ты прав, – Гусарова поднялась и встала рядом со мной, несмело пригладила мне встопорщенные волосы на макушке. – Спасибо, что не оттолкнул, выслушал.

Мы вместе прошли по петляющей садовой дорожке до крыльца и молча расстались, кивнув друг другу на прощание. А я тут же попал в цепкие ручки Светы и Наташи, которые ожидали моего появления вместе с Ярославом, чтобы выслушать рассказ, где изволил пропадать целую неделю.

* * *

– Она все ему сказала, – сказал Нефед Булгакову, отдыхавшему в плетеном кресле на затененной террасе с бокалом холодного пива.

– Все таки не утерпела княгиня, – Иван Олегович внешне спокойно воспринял новость. – Как повел себя Викентий?

– Кажется, он поверил, и не поверил одновременно, – с каким то удивлением пояснил Нефед. – Я бы на его месте орал, плевался. Подумать только: жить в сиротском приюте, не зная, что где то тебя дожидается «золотая ложка».

– Мальчишка вовсе не дурак, не распустил сопли, – хмыкнул Булгаков. – Чем закончилась эпохальная встреча?

– Вик предъявил условие для признания княгини своей матерью, – Нефед расплылся в улыбке, как будто ему понравился выбор мальчишки. – Он не меняет свою нынешнюю фамилию до тех пор, пока не получит железных доказательств родства с Мамоновыми. И вернется в семью, если Аксинья Федоровна снова сойдется со своим мужем.

– Каков, а? – Булгаков отпил из бокала горчащий язык напиток. – Понимает, что ласковый теленок двух маток сосет. Молодец, сообразил. Будет толк от него в будущем. А ведь мы недооцениваем мальчишку. Какой то расчетливый тип растет. Значит, у нас есть еще несколько лет, чтобы перетянуть Викентия на нашу сторону, убедить в правильности дружить с родом Булгаковых, служить ему.

Нефед кивнул, соглашаясь с хозяином, и спросил осторожно:

– А потом?

– А потом или война с Мамоновыми, или серьезный разговор с князем Георгием и с огромными отступными. Боюсь, первый вариант куда реальнее. Впрочем, есть Старейшина, есть Глава Рода. Пусть думают.

Был еще третий вариант, но Иван Олегович предпочел пока о нем не думать. Император, вероятно, уже знает о возможностях Викентия, и постарается наложить лапу на совершенное противомагическое оружие. Ему то плевать на родственные чувства Мамонова и на вложенные в мальчишку финансы Булгаковых. Повелит доставить антимага к своим светлым очам – и что делать? Останется только подчиниться.

– Ладно, Нефед, – решительно произнес Булгаков. – О том, что слышал – забудь навсегда. И начинай готовиться к отъезду. Пора домой.

Глава 6

От Ленска до самого глухого прииска огромной золотоносной империи Мамоновых на небольшом четырехместном вертолете «Сыч» – четыреста верст над густой тайгой, перемежающейся редкими вкраплениями нагорий и каменистых гольцов. То и дело в зелено буром покрывале тайги мелькнет серебристо зеленая ленточка одной из многочисленных речушек, не имеющих своего имени, а местным населением зовущихся просто: речка, лесная вода.

Лопасти вертолета мерно перемалывают жаркий воздух. Георгий нацепил наушники, чтобы их стрекот и шум двигателя не отвлекал от дум, и молча смотрел в иллюминатор, изредка замечая на тундровых проплешинах тень летящей машины. И снова гольцы, водоразделы, неровные равнинные просторы, дружески делящие территорию с глухой тайгой и ее таинственными урочищами, веками хранящие легенды и сказания эвенков. Удивительно чувствовать себя хозяином этих бескрайних земель и не иметь доступа к сокровенным знаниям древнего народа, обитавшего здесь задолго до прихода предков Георгия Яковлевича.