Трое полицейских молча наблюдали, как из коптера выпрыгнула пара сухощавых мужчин одинакового роста и в одинаковой одежде: темных кожаных куртках и в джинсах, заправленных в высокие берцы – и пружинисто зашагали к помятому красному кару. Коптер тут же взлетел вверх и исчез в белесой кисее.

– Надо же, Бекас, всегда мечтал на «Фаворите» погонять, – не обращая внимания на полицейских, сказал один из волкодавов, пожевывая ароматную резинку. – А тут такая досада: хлам.

– Не говори, брат, – держа руки в карманах, его напарник попинал колеса машины, печально глядевшей на мир разбитыми фарами. – Парни, она хотя бы на ходу?

– Доехали нормально, – сказал один из полицейских с тремя лычками на погонах. – Постукивает кардан и заднее колесо обо что то задевает. А так ходко идет.

– Непорядок, – покачал головой первый. – Лобовое даже не побилось. Надо исправить.

Бекас вытащил из под куртки пистолет, вскинул его и без колебаний дважды выстрелил в ветровое стекло.

– Теперь порядок, – удовлетворенно хмыкнул первый, разглядывая пошедшее трещинами стекло, и подмигнул опешившим полицейским. – Все, парни. Ваша работа закончена. Начинается наша. Чур, я за руль!

Он кошачьими движениями переместился к водительской двери, распахнул ее и нырнул в салон. Бекас сел рядом, положив пистолет на колени, и работая челюстями, постучал ладонью по боковой дверце с выбитым стеклом.

«Фаворит», обиженный подобным обхождением, зафыркал, застучал клапанами и зашуршал шинами, выезжая с гравийной обочины на влажный асфальт. Но почувствовав себя снова в деле, шустро набрал скорость и нырнул в туман.

– Лихие ребятки, – покачал головой сержант.

– Эли иита! – с непонятными интонациями произнес напарник. – Куда нам до нее!

– А ты готов под пули диверсантов встать? – резонно спросил третий. – Это тебе не пьянь по подворотням отлавливать и деток аристо под ручку в околоток приводить.

– Ладно, чего там, – сплюнул второй на это замечание, – поехали обратно. Приказа сопровождать волкодавов не было.

3

  Как же он веревку разорвал? – с интересом разглядывая взлохмаченные концы пут, спросил пан Богумил. Перевел взгляд на меня, сидящего под бдительным взором Адама, оценил физические возможности. – Магию использовал? Я бы почувствовал. Когда паренек разогревал себя, это хорошо ощущалось.

О, как! Не показывая своего удивления, анализирую слова ляха. Получается, мне удалось достигнуть какого то прогресса в освоении положительной энергии, и она вовсе не магического, а скорее, физического плана. Вот почему удалось сбить на землю крепкого натренированного Адама. Да, за последние полгода мне удалось значительно подкачаться, нарастить мышцы и чуточку вытянуться, отчего от того нескладного паренька почти ничего не осталось. И тем не менее уронить взрослого мужика одним ударом локтя – так не бывает. Это точно какая то способность появилась. Некая концентрация Силы в нужной точке.

– Мальчишка умеет скрывать некоторые магические приемы, – голос у Зоси после сна окреп, да и выглядела она гораздо лучше, даже бледность исчезла.

– И как ты выяснила? – перевел взгляд на нее пан Богумил.

– Вспомните, как Адам пытался блокировать его способности на дороге, когда мы перехватили машину Булгаковых. Амулет рассыпался в прах, но я не почувствовала активизации магем. Затем в доме Викентий тоже незаметно убрал внутреннюю блокировку, может, сам того не осознавая.

– Хм, ты хочешь сказать, что все его неосознанные манипуляции с магической структурой поля сходны с действиями антимагии? Этакий ходячий Разрушитель?

– Не знаю, пан Богумил, – пожала плечами Зося, сохраняя бесстрастность на лице.