– Ваши люди хорошо поработали, – покивал Олег Семенович, глядя на чашку из тончайшего фарфора, поставленную перед ним официантом. Из нее нестерпимо благоухало насыщенным орехов шоколадным ароматом с примесью апельсина. – Хм, «Бурбон Сантос»! Ты попробуй, Жора! Это же песня, а не кофе!

Мамонов сделал легкий глоток. Кофе как кофе. Может, в иной ситуации он бы и восхитился несравненным запахом напитка, взросшего и изготовленного на далекой Кубе, но сейчас перед ним стояли иные заботы. Не до восторгов. Ему стало ясно, что Булгаковы не пойдут на компромисс только из за желания досадить (любой аристократ, в первую очередь, ищет выгоду для себя, а уж потом договаривается о дружбе) «золотому тойону», а потом – у них союз с Мстиславскими. Но такой… на тоненького. Император может и осерчать, позволь себе князь Олег Семенович своевольничать.

– Я хочу услышать твое мнение, – сказал Георгий, опустошив чашку. Что делать, если собеседник полностью увлекся кофе и чтением интересного документа.

– Не могу пойти против законов, принятых Кабинетом и Думным Советом, – вздохнул Булгаков. – А ты поговори с императрицей, Жора. Не будет она против – мы сядем рядком и поговорим ладком. Поверь, я всей душой болею за Викентия. История его жизни настолько трагична, так и увлекательна для бульварных романистов. Пусть у него все сложится хорошо, да?

– Как скажешь, – холодно ответил Мамонов. Он уже понял, что император не поставил в известность князя Булгакова о своих переговорах с Георгием. Значит, всерьез готов обсуждать только с ним предложение, донесенное через полковника Кольцова? – Мы, получается, не договорились?

– Извини, брат мой, – развел руками Олег Семенович без намека на улыбку. – Закон нарушать нельзя. Начнем мы с тобой за спиной других договариваться, иные задумаются. Мой совет, найди возможность съездить в Зарядье, в неофициальной обстановке донеси свою просьбу Ее Величеству или государю. Они тоже люди, сострадание им не чуждо.

– Что ж… – задумчиво проговорил Георгий, и не окончив фразы, поднялся на ноги.

Булгаков, как будто ожидавший этого, в унисон повторил движение ленского князя и протянул руку на прощание. Мамонов крепко пожал ее, и Олег Семенович вдруг заметил довольный взгляд, промелькнувший в темно серых глазах собеседника. Впрочем, исчезнувший как высверк молнии на ночном небе – и насторожился. Что то он сделал не так, что позволило Мамонову получить некую информацию.

На крыльце они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны, сопровождаемые телохранителями. Булгакова ожидал небольшой кортеж из трех автомобилей, а Георгий обошелся лишь одним для прикрытия. Сейчас он находился в своеобразном «вне игры», и бояться кого либо причин не находил. Дал понять Булгакову, что разочарован переговорами, пусть успокоится.

– Почему вы, княже, не позволили нам провести атаку? – спросил один из адвокатов, севших рядом с ним на заднее сиденье. Второй уместился рядом с водителем, но в разговор не вступал, даже не повернул голову. – Налицо грубые нарушения в правилах опеки, за которые легко можно потребовать отстранения всех участников от оной.

– Я передумал, – спокойно пояснил Георгий. – В какой то момент понял, что наши доводы слабы.