– Почему же?

– Я в то время уже работал на князя и случившееся в его семье более менее стало известно лично от него. Он рассказал, как младшая жена сбежала с сыном, и он не смог отыскать ее, потому что Аксинья Федоровна наложила чары сокрытия следов: аурные, физические и прочие, что даже по крови не сразу обнаружишь.

– Ничего себе! – поразился я. Мама мгновенно выросла в моих глазах. Стало стыдно. У такой сильной одаренной невероятно бездарный сын.

– Ага, – поддержал мое восклицание Ломакин и свернул налево, как только миновал двухуровневую развязку. – Скоро будем на месте. Подумай сам, Викентий, мог бы я ответить отказом человеку, много сделавшего для меня?

– Вы и не отказались.

– Верно заметил, – Ломакин усмехнулся и стал снижать скорость и свернул на обочину. Под колесами зашуршал гравий, машина остановилась возле бетонных отбойников с красными полосами рядом с каким то черным внедорожником.

– Иди, там тебя ждут, – тыкнул пальцем в сторону автомобиля чародей. – Я останусь здесь. Разговор не для чужих ушей.

Признаюсь, подходил я к внедорожнику с опаской. Через тонированные стекла не видно, кто сидит внутри. А вдруг еще какие нибудь диверсанты объявились? Но тогда и господина Ломакина стоит записать во враги. И кому тогда доверять?

Я даже не успел подойти ближе, как из машины вылез широченный и мрачный дядька в тонкой просторной куртке, под которой явно пряталась подмышечная кобура. Он молча раскрыл передо мной заднюю дверь, и как только я оказался в салоне, пахнущем терпким мужским одеколоном и настоящей кожей, водитель сразу же оставил меня наедине с отцом.

Человек, развалившийся на упругом диване в стильном черном костюме, с жадным интересом разглядывал меня как неожиданный подарок, который и не мечтал получить. Я сразу понял, что передо мной князь Мамонов. Газету с фотографией отца и матери мне удалось тихо умыкнуть у Ивана Олеговича в свою комнату; каждый вечер я рассматривал ее, запоминая черты человека, давшего мне жизнь. И сейчас он находился на расстоянии вытянутой руки.

– Здравствуйте, – вежливо произнес я, не зная с чего начать общение. Разом пропала уверенность. Каков он, настоящий князь Мамонов? Не разочароваться бы в своих ожиданиях. Долгие годы в сиротском доме отучили меня от радужных мыслей, и поэтому моя сдержанность удивила отца.

– Я себе по другому представлял нашу встречу, – хмыкнул князь. – Неужели господин Ломакин тебе не сказал, кто я такой?

– Сказал. Вы – мой настоящий отец. Князь Георгий Мамонов, один из богатейших людей в империи, Глава Рода.

– И…? – не дождавшись продолжения, Георгий Яковлевич повел плечами, словно костюм был ему неудобен. Удивленно проворчал: – Думал, радостно обнимемся.

Но увидев, что я очень сильно напряжен, сменил тон:

– То есть у тебя нет никаких сомнений насчет нашего родства?

– Лично у меня – нет, – туманно и непонятно для него ответил я и пояснил. – Я знаю, что вы и княгиня Аксинья Федоровна – мои родители. Но существует проблема, которая серьезно мешает официальному признанию. Поэтому вы сильно рискуете, встречаясь со мной.

– Позволь с рисками заняться мне самому, – кивнул отец, воспринимая всерьез предупреждение. – Я сейчас занимаюсь этой проблемой очень плотно, и скажу тебе, что появилась надежда на твое возвращение в настоящую семью. И да, твое требование насчет того, чтобы я и мама жили вместе – тоже решается. Следил за новостями?

– Я понял, что это были отчеты для меня.

– Молодец, правильно подумал, – одобрительно кивнул Мамонов. – Мы выбрали самый легкий и проходной вариант. Знал бы ты, как газетчики бегали за нами чуть ли не по пятам, словно с ума сошли.