Оба взрослых замолчали, думая каждый о своем. Деятельный ум князя Мамонова просчитывал варианты, которые могли дать ответ на последний вопрос. На кого можно положиться? Если уникальный Дар сына напрямую связан с государственной тайной, то копать следовало через отдел «К». Учитывая, что Андрейка находится в статусе сироты, то кто то из офицеров его курирует. Ненавязчиво и аккуратно. Значит, нужно искать этого человека.

Сам отдел не считался какой то сверхсекретной организацией. О ней знали все, кто хоть каким то боком был причастен к государственным делам. Георгий Мамонов представлял, какие функции выполняет данное подразделение, но глубинные течения разглядеть не мог в силу недостаточной компетенции. Ну, приглядывают за сиротами, у которых проявилась недюжинная сила Искры, исподволь подталкивают их к службе в армии, готовят из них офицеров, одаривают привилегиями – хорошее дело, кто бы спорил. Но Андрей уже имел статус княжича! Зачем ему рисковать своей жизнью в разных военных конфликтах? Ради потомственного дворянства под чужой фамилией?

Догадка, пришедшая в голову, пронзила яркой вспышкой. Георгий даже замер на месте. А что, если Мстиславский формирует новые Роды с помощью вот такой нехитрой манипуляции? Сироты, вставшие на полный казенный кошт, получают офицерское звание, проливают кровь за империю, зарабатывают некие привилегии, а потом, когда императору выгодно, он одаривает их дворянскими грамотами вкупе с парой деревенек на кормление. Ну и, как финальный аккорд, принимает от них вассальную клятву. Клан Мстиславских растет, создавая критическую угрозу всем остальных аристократическим родам, что в дальнейшем аукнется большой кровью.

– Игра на перспективу, – Георгий не заметил, как сказал это вслух.

– Что, прости? – погруженная в свои мысли, откликнулась Аксинья.

– Ася, я же тебя пригласил на ужин, – Мамонов подошел к жене, протянул руки. – Может, пора нам сесть за стол?

Княгиня машинально подала свою руку и вдруг оказалась в крепких объятиях, и сердясь на себя, что поддается обаянию мужа, обмякла, уже не беспокоясь о состоянии помады на губах. Непонятно, каким образом они оказались в спальне – Аксинья очнулась после того, как успокоился бешеный ток крови, а разгоряченное тело приятно остужал прохладный вечерний ветерок из открытого окна.

В спальню заглянул Георгий, уже одетый, в свежей рубашке и темных брюках. Застегивая на рукавах запонки, он скользнул взглядом по обнаженному женскому бедру, не закрытому одеялом:

– Я закажу ужин, а ты пока приводи себя в порядок, дорогая. И знай: ты великолепна, хоть картину пиши.

– Спасибо, – расслабленно откликнулась Аксинья. – Можешь сфотографировать, ничуть не хуже выйдет.

Она усмехнулась, увидев маслянистый блеск в глазах мужа и прикрыла ногу.

– Надеюсь, я тебе еще нравлюсь.

«Главное, что ты избавляешься от своей болезни, – подумал про себя Георгий. – Но кто даст ответ, зачем тебе понадобилось почти пятнадцать лет мучить нас обоих?».

Вслух сказал же совершенно иное:

– Никогда не смей сомневаться в моих чувствах к тебе.

– Но ты меня все таки обманул, – напомнила жена, сведя брови.

– Прости, я не смог удержаться, – покаялся князь, прежде чем выйти из спальни.

Когда Аксинья привела себя в порядок, Георгий уже сидел за столом и руководил подачей блюд. Двое официантов споро расставляли никелированные судки, из которых неслись аппетитные запахи.

– Достаточно, – кивнул князь. – Дальше мы сами, свободны.