– Меня беспокоит одна логическая нестыковка в ваших рассуждениях, – император в своей неторопливой манере подошел к окну и поглядел на оживленную площадь, примыкавшую к Никольской башне. После диверсии на Болотном поток автомобилей через эту проходную был существенно снижен, а количество охраны увеличено. Всевозможные мероприятия сокращены до минимума, а даты встреч с иностранными послами или представителями знатных родов Европы скорректировали, заранее всех предупредив об изменениях. Может, кто то и обиделся, но Мстиславский не обращал на подобные эмоциональные проявления абсолютно никакого внимания. Безопасность семьи и рода – первоочередная задача Главы, коим являлся Великий князь, император Иван Андреевич.

– Я слушаю, Ваше Величество, – прервал затягивающуюся паузу Иртеньев.

Мстиславский развернулся и с некоторым удивлением посмотрел в напряженные лица офицеров, как будто хотел спросить, а почему они, собственно, еще находятся здесь, а не выполняют свою работу?

– Если Факир такой невероятно умелый конспиратор, – правая рука императора описала непонятную фигуру в воздухе, – то почему он до сих пор сидит как мышь под веником и не пытается прорваться за кордон? При таких индивидуальных умениях и возможностях я бы давно улизнул через бреши, которые у нас есть… Да да, этот упрек относится ко всем. И к тебе, Петр Андреевич (Головин упрямо наклонил голову, чтобы император не видел несогласие в его глазах), и к тебе, дорогой, Павел Борисович (Морозов, будучи главой МВД, и так сутками не спал, держа в напряжении весь штат полиции города, но упрек принял), и даже к тебе, Василий Есипович (воевода Лопухин, кажется, единственный из всех был спокоен и деловит, или старательно прятал эмоции). Вы – мои главные помощники, пальцы правой руки, которые я в самый ответственный момент сжимаю в кулак. Надо напрячься и понять, что нужно Хмеловскому в Москве? Может, планирует еще какую холеру?

– Ваше Величество, – поднялся Белобоков, – позвольте версию изложить…

– Давай, Осип Витальевич, – оживился Мстиславский и поглядел на хмурящегося сына. Цесаревич как будто не присутствовал в кабинете, увлеченно чиркая ручкой в своем блокноте. – Любая версия будет полезной, чтобы разгадать душу чертова ляха.

– Несколько дней назад я побывал на даче Александра Яковлевича, пригласил он меня рыбку половить, ушицей побаловаться, – начал магистр, не обращая внимания на смешки офицеров, хорошо знающих о дружбе Белобокова и Брюса на почве рыбалки. – Посидели мы, покумекали, разные идеи друг другу подбрасывали и тут же опровергали их логическими доводами. И пришли к мысли… А что, если Факир остался в Москве, чтобы выяснить причину срыва диверсии? Магическая атака ведь была настолько сильной, что гарантированно уничтожала всех находящихся в императорской ложе, однако была умело скоординирована и направлена лишь на иностранцев. Неудача расстроила Факира. Если атака не удалась, это не из за недостатка мастерства наемных магов, а наоборот – из за кого то, чье искусство оказалось выше сотворенной «небесной капли». Вот мы и подумали: Факир ищет чародея, сумевшего противостоять двум магическим атакам. Его профессиональная гордость, если так можно назвать работу наемника, была подвергнута серьезному испытанию. Он просто не мог отмахнуться от точащей его уязвленности.

Белобоков назидательно поднял палец вверх. Император изобразил аплодисменты и попросил магистра сесть под возбужденные голоса офицеров.

– Хорошая версия, которая грозит нам новой проблемой, – сказал он, дождавшись тишины.

– Какой, Ваше Величество? – гулко спросил воевода Лопухин.

– Теперь всем службам придется следить за одним подростком, – вместо императора ответил цесаревич.