Взглядом Мстиславский обвел замершее собрание. Остановился на нарочито спокойном главе государственной службы безопасности.

– Николай Юрьевич, – опасная мягкость в голосе заставил всех снова напрячься. – Объясните мне, несведущему, как вы собираетесь защищать своего государя в дальнейшем? Месяц прошел с тех пор, как меня и моих зарубежных гостей пытались убить на глазах своих подданных! Где результат мероприятий? Все обвиняемые прямо указывают на эмиссара Хмеловского как на главное действующее лицо! Поймали всех, а Факир где то похихикивает над вами! Ягеллоны, Фолькунги, Штауфены в голос вопят, умоляют поскорее вздернуть убийцу! Боятся, что и у них может произойти подобное. Мне совершенно не нужна потеря репутации!

Мстиславский понимал, насколько пусты сейчас его слова: так, обычное сотрясание воздуха. Но именно такие процедуры необходимо проводить с личным составом имперской безопасности, чтобы не расслаблялись. От того, что он ментальным давлением на психику подчиненных ничего не добьется – это ясно как день. Силовые службы и так работают двадцать четыре часа в сутки, перепахивая массивы информации и каждый уголок огромного города. И не бросишь камень упрека в их сторону. Факир – признанный мастер обрывать хвосты и слежку, а заодно гримироваться так, что позавидуют профессиональные мастера шпионского дела.

Смена походки, жестов, голоса, а при необходимости и ауры при помощи специальных артефактов – все это работало против государственной розыскной машины. Привлекались самые лучшие маги, способные выявить разнообразные хитрости, позволявшие преступнику уходить от преследования. Но на это тратились человеческие ресурсы, время и средства.

– Ваше Величество, – Иртеньев встал, одернул китель и вытянулся по струнке. Такой жест был знаком императору. Этакий вояка, достойно принимающий критику, но не всегда согласный с ней. – Ответственно заявляю, что Факир никуда из Москвы не уехал. Он находится здесь и затаился на конспиративной квартире. Может, не в самой столице, не настаиваю на этом варианте. Однако же мероприятия проводятся и в прилегающих к ней районах. Все околотки работают в режиме «двадцать четыре на семь», привлечены опытные отставники.

– На чем зиждется ваша уверенность? – Мстиславский снял «купол тишины», и все облегченно задвигались, задышали. – Мы ходим вокруг да около. Кропоткин, Ушатые, Шуйские – продажные источники, но все ли тайные адреса они выложили?

– Перекрестные допросы до сих пор идут, – заявил Иртеньев. – Периодически выдергиваем фигурантов и по десятому кругу требуем выложить все, что могли забыть.

– И все же, что по вопросу? Уверенность подкреплена фактами?

– Я просто уверен.

– Хорошее качество – развитая интуиция, – усмехнулся император. – Надеюсь, так все и есть. Давайте, все же, по существу. Как смотрите на привлечение ментатов?

– Ваше Величество…, – побледнел Иртеньев и переглянулся с сидящим напротив мрачным Белобоковым, отвечавшим за координацию безопасников с чародеями. – Не уверен, что в данной ситуации приемлемо использование ментоскопии. Прошу пока задействовать все те ресурсы, которыми пользуемся сейчас. Усилим агентурную работу, «сыворотку правды», наконец, используем.

– Меня беспокоит одна логическая нестыковка в ваших рассуждениях, – император в своей неторопливой манере подошел к окну и поглядел на оживленную площадь, примыкавшую к Никольской башне.