И то, что во мне течет кровь Мамоновых, что я княжич сильнейшего в Сибири рода необыкновенно грело мое сердце, и как же в такие моменты хотелось быть рядом со своими родителями, дядьями и тетками! Там моя стая!

Но сейчас нужно проявлять осторожность. Мстиславские помнят обиды, помнят свои поражения и не преминут отыграться на Мамоновых, используя очень сильный фактор – меня. Возможно, согласие императора на мою экспертизу, тоже часть хитроумного плана. Говорю же, взрослые парадоксальны в своих желаниях и действиях. Ничто не мешает им договариваться и делить сферы влияния. Почему нельзя в моем случае доказать родство с Мамоновыми честно и открыто?

Кстати, а могли быть подобные прецеденты в прошлом?

– Что там интересного? – мои размышления прервал голос опекуна. Он забрал газету и сразу же увидел фотографии. Вздернул брови от удивления, даже не пытаясь скрыть эмоции. – Вот так дела…

Булгаков кинул взгляд на меня, потом снова на снимки, похмыкал и быстро прочитал заметку. Отбросил ее в сторону, зашуршал стопкой непрочитанной прессы, выискивая что то свое. Воскликнул оживленно:

– Ага! Вот еще!

И в самом деле, «Утренняя Москва», считавшаяся полуофициальным рупором столицы, тоже опубликовала серию снимков с моими родителями. Как будто ничего интересного в жизни за последнее время не происходило! Я пытался ухватиться за ниточку предупреждений, вихляющую передо мной в смутной пелене догадок, но пока не мог прийти к какой то определенной мысли. «Читай прессу ». Прочитал. Мама встречается с отцом, в этом ничего странного. Она еще довольно молода, очень привлекательна, и теперь компенсирует годы вынужденного разлада. Не с кем то же развлекается, а со своим законным мужем! И чего все возбудились? Это только для меня инсценировка!

– Забавно, не ожидал, – Булгаков отбросил газеты, закинул ногу на ногу, обхватил колено руками. – Рад за Аксинью Федоровну. Может, ей удастся обрести спокойствие разума, чтобы начать жизнь по новому. Она тебе ничего не рассказывала про свое прошлое?

– Зачем ей раскрываться перед чужим человеком, да еще подростком? – старательно делаю удивленное лицо, а у самого сердце дико колотится. Вдруг Булгаковы все знают?

– Хм, ну, мало ли что. Например, не говорила ли, что ты похож на ее умершего сына?

«Говорила, еще тогда, при первой встрече в кафе, – невысказанные мысли забегали по черепной коробке, натыкаясь друг на друга как всполошенный табун лошадей. – И потом, в Евпатории призналась, что я ее сын. Но вам то зачем знать?»

– Насчет сходства говорила, даже расплакалась, – я не стал скрывать обстоятельства нашего разговора в кафе. – Поэтому, наверное, и решила помочь со взносом.

– А в Крыму?

– Ничего, – мой голос не дрогнул.

– Странно другое, Вик, – задумчиво произнес опекун. – Зачем она вообще приехала туда. Проявлять такие невероятные эмоции по отношению к человеку, не являющемуся даже ее дальним родственником – совершенно нелогичный поступок.

И снова этот странный, испытующий взгляд.

– Возможно, я таковым для нее и стал, – пожимаю плечами. – А вообще, я ее приглашал в Крым на соревнования. Как бы в благодарность…

Опасный для меня разговор прервала Людмила Ефимовна.