Едва получив корону государства франков, Гуго Капет занялся поисками супруги для семнадцатилетнего сына Роберта. Брак являлся средством, с помощью которого можно было увеличить владения, усилить влияние, завязать полезные связи. Король Гуго сосватал Роберту «престарелую итальянку», вдову графа Фландрского, дочь бывшего короля Италии Беренгара. Не прошло и года, как Роберт оставил супругу, несмотря на то, что Церковь всегда настаивала на незыблемости брака. Он глубоко и нежно полюбил Берту, жену графа Шартрского, ненадежного вассала франкского короля. Граф интриговал против Гуго Капета с целью передать королевство франков Отгону III, но неудачно. Вскоре он умер. Но вдова, прекрасная Берта Бургундская, согласно церковным законам не могла стать женой Роберта: они были троюродными кузенами. Кроме того, молодой король крестил одного из сыновей Берты, то есть любимая приходилась ему еще и кумой.

Папа Григорий всеми возможными средствами стремился помешать этому неканоническому браку. Но как только умер, вероятно, от оспы, король Гуго, Роберт заставил французских епископов обвенчать его с Бертой.

Григорий собрал в Павии синод, наложивший на короля и Берту семилетнюю епитимью; турский архиепископ Аршамбо, благословивший этот брак вопреки каноническим постановлениям, был отлучен от причащения. Понтифик пригрозил Роберту церковным проклятием, если он не отошлет жену. Но Роберт не устрашился, видя в отлучении германским папой лишь происки имперского двора. Он оказал Риму более упорное и продолжительное сопротивление, чем обычно принято думать. Папе пришлось отступить.

Он вознаградил себя, запретив брак завоевателя Англии Вильгельма Незаконнорожденного с Матильдой Фландрской. До сих пор неизвестно, по какой причине Григорий и его преемники отказывали в разрешении на этот союз — английские историки недоумевают.

Григорию принято воздавать хвалу за умение заметить и воздать должное уму и талантам Герберта Орильяка. За эти достоинства папа возвел его в сан архиепископа Равеннского. Впрочем, ряд исследователей полагает, что в этом заслуга скорее императора, чем папы.

Когда Григорий V скончался на 27-м году жизни от естественных причин, многие о нем искренне сожалели.

Для реформы Церкви было необходимо, чтобы императорский престол занял благочестивый человек и сделал римским епископом добродетельного прелата. Отгон III, внук великого Отгона I, отличался пылкой фантазией и получил превосходное образование. Сын отца, рожденного от брака саксонца и итальянки, и матери гречанки, ученик француза, Отгон не был связан никакими национальными пристрастиями. Мать, греческая принцесса, рисовала ему волшебными красками великолепие византийского двора и блестящие картины императорского всемогущества. Наставник, Герберт Орильяк, внушал пламенную любовь к республиканским добродетелям античного Рима и к могущественному порядку империи Августа.

Отгон III усвоил все уроки и составил совершенно фантастическое представление о характере своей власти и ее задачах. Он стремился создать такую империю, в которой была бы возможна администрация Траяна, законодательство Юстиниана, деспотизм Константина и в то же время сохранялось республиканское устройство. В его политические идеалы одинаково входили империя и республика, римский народ и рыцарство, земная жизнь и загробное блаженство. Для осуществления этих идеалов император переселился в Рим, построил для себя дворец на Авентине, завел гвардию и придворный штат в римско-византийском вкусе. У него еще не было королевы, поэтому главной дамой двора стала его любимая сестра София.

Отгон назначил республиканских чиновников для города. Но перед юным императором стояла первостепенная задача — замещение вакантной римской кафедры единомышленником. Он, однако, не задавался вопросом о кандидатуре, поскольку знал ответ. И вскоре город и мир получили нового понтифика.

Такого главы, как Сильвестр II (ок.