|
Он уверял, что предпочел бы служить Отгону III, нежели Гуго Капету. И, хотя предложения французского короля были выгодны и очень соблазнительны, писал Орильяк, он обещал пока ничего не предпринимать. Однако Герберт жестоко заблуждался насчет доброжелательности Гуго (или сознательно ее преувеличивал), поскольку появился другой кандидат на место архиепископа Реймсского. Это был Арнульф, внебрачный сын Каролинга Лотаря, который предал ради этого своего дядю Карла и передал узурпатору Гуго Капету его столицу город Лан. В награду он жаждал заполучить великолепное Реймсское архиепископство. У Арнульфа нашлись сторонники, да и Гуго Капет видел в подобном назначении превосходное средство разъединить оставшихся Каролингов.
Приближенные Гуго подобострастно одобряли его мудрое решение. Лишь епископ Верденский, чей авторитет, видимо, Гуго ценил, написал ему письмо, в котором отговаривал поручать Реймсскую церковь — «главу королевства франков», — «злодею, предателю, дурню» (такими словами он охарактеризовал Арнульфа). Но, может быть, он тоже был пристрастен: Орильяк, хотя и ненавидел занятие медициной, все же назначил старому прелату, страдавшему от камней в почках, отличное лечение и лекарства. Тем не менее реймсскую кафедру получил Арнульф. Казалось бы, очевидная неудача должна сломить Герберта и он тут же покинет город, ставший свидетелем его унижения. Но ничего подобного не произошло. Этот удивительно ловкий человек и при Арнульфе продолжал исполнять те же обязанности учителя богословия и секретаря, которые исполнял при Адальбероне. Он сумел завоевать расположение молодого архиепископа и очень скоро полностью подчинил его своему влиянию. Он рассчитывал от имени Арнульфа управлять Реймсской областью и вести политику, которой придерживался его друг Адальберон. На посту советника Арнульфа Орильяк проявил себя выдающимся человеком своего времени. Необычайно амбициозный, готовый к будущим преобразованиям, он страстно желал разом очистить Церковь, восстановить ее первоначальные порядки и вырвать ее из сетей феодализма, который со всех сторон проник во все ее структуры. По правде сказать, в какой-то момент Герберт засомневался в законности королевской власти Капетингов. Известно его послание, в котором он называл Гуго и его сына Роберта захватчиками. Возможно, его объективности в немалой степени способствовала обида; это же чувство снова привело его на сторону империи. Герберт оказался настолько ловок, что сумел втянуть в имперскую партию Арнульфа, сына покойного франкского короля. Тот, получив вожделенный архиепископский престол, ощутил жалость к своему дяде Карлу, с которым поступил по-предательски. Кровь Каролингов взыграла в молодом человеке. Вместе с дядей он выступил против Гуго Капета. Карл не забыл о роли, сыгранной Орильяком в передаче власти Капету. Герберт оказался в заточении, у него отобрали все ценности, но вскоре сочли целесообразным отпустить. Сначала Герберт помышлял покинуть Реймс, но вдруг резко переменил точку зрения, неожиданно став ревностным сторонником Карла, и назвал Гуго узурпатором. «Единокровный брат божественного и августейшего Лотаря, наследник престола, из королевства изгнан. Его преемники, по мнению многих, избраны королями на время. По какому же праву законный наследник лишен своего наследства?» Эта внезапная перемена — самое загадочное место в биографии Герберта. Все осуждают эту перемену, но нет никого, кто бы смог ее объяснить. Известно, что колебания Орильяка были непродолжительными, и в 990 г. он снова примкнул к партии Гуго Капета. До сих пор его политическое лавирование не приносило ему ощутимой выгоды. Переполняемый горечью от неудач, Герберт, едва перевалив сорокалетний рубеж, чувствовал себя состарившимся и, без сомнения, задавался тревожным вопросом: что же с ним будет дальше. Он страдал от лихорадки, и болезнь способствовала упадку его всегда бодрого духа и росту беспокойства за свое будущее. |
