В то же самое время, в 1933 году, в Центре было принято решение направить в Соединенные Штаты сотрудника для организации работы «легальной» резидентуры по линии научно-технической разведки. На должность резидента был выбран Гайк Бадалович Овакимян, выпускник престижного Московского высшего технического училища им. Н. Э. Баумана, кандидат химических наук. В 1931 году, после окончания аспирантуры, он был принят на службу во внешнюю разведку и, хорошо владея немецким, английским и итальянским языками, сразу же направлен в командировку в Германию, в которой, как и в Италии, побывал уже раньше — на стажировках, в период учебы в МВТУ. Этот свой первый экзамен разведчик выдержал весьма успешно — он привлек к сотрудничеству четырех источников, от которых поступала ценная научно-техническая информация; кстати, один из этих неназванных нами товарищей впоследствии активно участвовал в деятельности знаменитой подпольной антифашистской организации «Красная капелла».

Овакимян же в 1934 году легально прибыл в США, имея две официальные цели своего приезда: во-первых, он являлся работником «Амторга» (организации, о которой мы подробно расскажем в следующей главе); во-вторых, решил стать аспирантом Нью-Йоркского химического института. Об этом были поставлены в известность американцы. Но вот о третьей и, пожалуй, самой главной цели своего визита — работе в качестве «легального» резидента — Гайк Бадалович благоразумно умолчал. Когда же лет через семь американцы о том узнали, это стало весьма неприятным сюрпризом и для них, и для самого Овакимяна. Но о том — в свое время…

А пока мы можем представить вам оценку, данную советскому резиденту противником (американский автор почему-то называет его «человеком с армянским псевдонимом»): «Под его руководством работало множество агентов и субагентов, среди них был Роберт Хаберман, который действовал в Мексике и Соединенных Штатах, Эда Уолланс и Фред Розе, работавшие в Канаде, Аарон Маркович и Адольф Старк, которые изготавливали паспорта, Симон Розенберг, промышленный шпион с 1932-го по 1938 год, Яков Голос, адвокат в департаменте юстиции, поставлявший информацию о документах ФБР, активно работавший в 1937–1938 годах. В целом Овакимян добился более заметных успехов, чем его предшественники».

Ну и вот еще несколько слов, теперь уже вновь оценки наших историков, про Гайка Овакимяна, с которым придется, а лучше, наверное, сказать — посчастливится — работать герою нашей книги:

«Энергичный и решительный, Овакимян приобрел в США новые многочисленные источники информации. Его целеустремленность и умение убеждать привлекали к нему все новых помощников. Приобретенные Овакимя-ном источники добывали документальную информацию о технологии переработки сернистой нефти, производстве смазочных масел и авиабензина, синтетического каучука, полиэтилена, о некоторых видах боевых отравляющих веществ, красителях в оборонной промышленности, о новейшем химическом оборудовании, о достижениях радиотехники и о многом другом».

Понятно, что это была работа с целью подготовки к приближающейся войне. Не надо сказок о том, что, мол, «вероломное германское нападение» явилось для нас громом среди ясного неба — к войне готовились, и готовились как только возможно, по всем направлениям. Научно-техническая разведка стремилась заполучить то, чего не могли или не успевали изобрести наши ученые, чего не хотели тем или иным путем уступить или раскрыть нам специалисты других стран — без разницы, как эти страны относились к Советскому Союзу, какие отношения между ними и нами были.