– Кузен, вам нравится этот пейзаж?

– Он весьма хорош. У меня дома, в Кобурге, есть похожие места, но у нас там более высокие горы.

– В Англии очень мало гор. Мне больше нравятся холмы вроде этих. Надеюсь, они вам тоже нравятся?

Он понятия не имел, что ей следует ответить, чтобы не нагрубить, поэтому просто улыбнулся. Его поразило, что кузина покраснела, как будто он сделал ей комплимент.

Через мгновение она снова обратилась к нему, закинув голову, чтобы лучше его видеть.

– Мне сады кажутся скучными. Я сказала об этом лорду Мельбурну, и он согласился со мной. Но ему нравятся цветы, и он так много о них знает. Кузен, вы сегодня встретитесь с ним за ужином. Я уверена, лорд вам понравится – он так много всего знает и очень остроумный. Я привязалась к нему.

– Буду счастлив с ним познакомиться, – серьезно ответил Альберт. На самом деле ему не хотелось встречаться с этим печально известным стариком, занимавшим двусмысленное положение в жизни его кузины. Он был уверен, что у них нет ничего общего. Не хватало еще оказаться в неудобном положении, стоя перед английским джентльменом, не в состоянии произнести ни слова от смущения! Он вдруг понял, что преданность Виктории может лечь тяжким грузом на чьи-то плечи. Он принялся пить чай, который сразу ему не понравился. Ему было двадцать лет, и его оценивала эта крохотная, уверенная в себе девушка. Она не сводила с него блестящих глаз, и ее щеки все сильнее розовели с каждой секундой. Альберту хотелось, чтобы она оставила его в покое и поговорила с Эрнестом.

Виктория не чувствовала его смущения: он прекрасно умел скрывать свои чувства. Его потрясающе красивое лицо было бледным и сдержанным. Если он не желал отвечать на ее вопрос, то просто улыбался. Хотя сначала эта девушка была излишне раздражена и очень беспокоилась о чувстве собственного достоинства, она не смогла бы отрицать того, что у него великолепная улыбка.

Когда Альберт уставился в окно, вместо того чтобы отвечать на ее вопросы, ей захотелось потянуть его за рукав.

Чаепитие продолжалось около часа. Оба молодых человека были внимательны к герцогине Кента, расспрашивали ее об общих родственниках. Побеседовав с ней несколько минут, они снова сели по обе стороны от королевы. Эрнест болтал не переставая. Он был чрезвычайно общительным и быстро познакомился с некоторыми фрейлинами. После нескольких минут обмена мнениями с ним плечо Виктории слегка развернулось в сторону от него, и он понял намек. Большинство ее замечаний о погоде, деревне и о том, как прошло путешествие, относилось к его брату Альберту.

– Ну, братец, нет никаких сомнений, кто из нас пришелся ей по душе. – Эрнест зевнул и потом улыбнулся. – Ни малейших сомнений. Я никогда раньше не видел более выразительного плеча. Должен сказать, что я изучил его куда лучше, чем ее лицо, потому что оно было повернуто ко мне большую часть вечера.

– Эрнест, перестань отпускать шуточки. Я уверен, что она ненамеренно это делала.

Альберт тяжело опустился на диван и уставился на мысы своих блестящих легких туфель. После чая они гуляли в саду, потом королева в сопровождении своих дам ненадолго удалилась в свои покои, а джентльмены разошлись по своим комнатам. Ужин был бесконечным. Альберт не мог счесть подававшиеся блюда, но обратил внимание, что его кузина Виктория отведала чуть ли не каждое из них. И еще одно: как им и говорили, ее манеры вести себя за столом оставляли желать много лучшего! После ужина они собрались в Желтой гостиной – огромном салоне, декорированном в стиле эпохи Регентства и Луи XVI. Альберт решил, что украшения были жутко старомодные и неинтересные. Его заинтересовало, как должна себя чувствовать любая женщина среди подобной роскоши.