Когда ужин закончился, Виктория подала знак, и все поднялись, пока слуга отодвигал ее стул. Она взяла Альберта под руку и покинула банкетный зал, не переставая улыбаться направо и налево. Гости начали покидать зал согласно табели о рангах.

– Я не задержусь, дорогой мой, – шепнула она Альберту. – Только переоденусь, и мы поедем.

Он поцеловал ей руку и улыбнулся. Виктория поняла, как он устал, и ей снова стало его жаль, душу захлестнула новая волна нежности к нему. Несмотря на толпу, окружавшую их, казалось, что они уже были только вдвоем.

– Я почти готов, мне только необходимо снять это, – он указал на форму. – Я буду ждать вас, моя дорогая Виктория, и боюсь, что буду ждать с нетерпением.

Она почти бежала вверх по широкой лестнице. О, скорее уехать отсюда! Из дворца, от ее огромного двора, даже от Лизен. Как она была расстроена, когда узнала, что, хотя молодожены и берут ее с собой, но они не будут выходить из своих апартаментов все эти три дня. Виктории пришлось проявить твердость, потому что Альберт весьма деликатно намекнул, что если баронесса будет с ними, то они лишатся уединения, о котором так мечтали. Лизен – близкий друг и не может не понимать этого. Что ж, она поедет с ними, но не станет им докучать! О, как Виктории хочется уехать в Виндзор и насладиться этими тремя днями, которые ей удалось выкроить, чтобы освободиться от своих обязанностей. Она была счастлива, что Альберт мечтал о том же!

В апартаментах королевы Лизен помогла ей переодеться. Она вытирала слезы, суетилась, снова и снова повторяла, что мадам – самая прекрасная невеста во всем мире. Они сняли бриллиантовую тиару, и только сейчас Виктория поняла, какая она тяжелая. У корней волос осталась красная отметина, и ее пришлось протирать розовой водой. Ее драгоценное ожерелье и серьги надежно заперли. Виктория сняла с себя невинно-белое атласное платье невесты с отделкой кружевами, сменила крохотные, украшенные самоцветами туфельки на более простые и надела дорожный костюм – тоже белый, с короткой мантией, подшитой мехом горностая для тепла, и белую шляпку-капор с нежными цветками флердоранжа на полях.

Когда она была почти готова, вошла ее мать в сопровождении тетушек, герцогинь и некоторых из кузин королевы.

– Мне бы не хотелось мешать вам, мадам, – грустно заявила она, – но я понимаю, что вы желаете, чтобы я не нарушила правил, и зашла попрощаться с вами наедине.

Виктория с улыбкой повернулась к матери. Она вообще про нее забыла от волнения и разговоров.

– Дорогая мама, как мне это приятно! Надеюсь, вам понравилась церемония. По-моему, все прошло хорошо.

На какое-то мгновение у герцогини оттопырилась нижняя губа, как у огорченного ребенка, и из глаз полились слезы. Во время церемонии она рыдала в платок. Ее так растрогала свадебная церемония ее единственного дитя. Теперь это дитя стояло перед ней – невеста, которая вскоре станет женой. Она сейчас уедет с мужчиной, которого сама выбрала, и станет еще дальше от своей матери…

– Моя малышка, – вырвалось у нее, – моя маленькая Виктория!

Она широко раскрыла объятия, и маленькая фигурка вплыла в них, холодно поцеловала красную щеку герцогини и выплыла обратно одним гибким движением.

– Дорогая мама, – спокойно промолвила королева, – я должна идти. Вы не спуститесь вниз?

У бокового выхода собрались придворные. Двери были распахнуты, и Виктория видела, как подъехала карета. Но лица присутствующих расплывались у нее перед глазами, и она не могла различить их фигуры. Наконец она рассмотрела Альберта, стоявшего немного поодаль от остальных.