Изменить размер шрифта - +

 Первым уроком сегодня был класс — классический танец. Наталья Сергеевна, как всегда, подчеркнуто прямая, со вскинутым холодным холеным лицом, с двойной ниткой жемчуга на высокой шее, вошла в зал, цокая тонкими каблуками.
 Поклон педагогу, поклон концертмейстеру, и девчонки разошлись по привычным местам у станка. Место у станка имело свое значение и строго соответствовало табели о рангах — человек посвященный с первого взгляда мог увидеть кто есть кто. На средней палке, напротив зеркала стояли первые ученицы — в центре Света Середа, слева и справа от нее Юлька и Ия. На правой, у окна, — середняки: «корда», кордебалет, на левой — «глухая корда». Крайней, перед самым роялем, стояла Нина.
 За восемь лет все девчонки попутешествовали по станку. Только Света неизменно стояла в центре. Она была не просто первой — она была единственной, выше оценок, экзаменов и родительских интриг. Выше зависти, потому что такой балериной можно только родиться. Она танцевала так же естественно, как ходила или смеялась. Училась легко, будто вспоминала подзабытые движения, даже на ежедневных занятиях по классу не просто работала — танцевала свое настроение, утро за окном, светлое или пасмурное. В прошлом году она привезла из Гаваны большую золотую медаль и приз жюри конкурса, и будущее Светланы было очевидным для всех.
 До первого курса с ней соперничала Нина. Резкая, мощная — в отличие от мягкой, романтической Светы, — она имела фантастический прыжок, «смертельный шпагат», прыгала, как из пушки, — по любимому выражению Демина. В пятом классе на спор с девчонками прокрутила шестьдесят фуэте. А через год, на первом курсе, Нина вдруг стала разъезжаться вширь, по-бабьи округлились бедра, появился выпуклый, как у гусыни, живот, толстые защипы на боках, исчезла талия. Нина начала курить, пыталась голодать и заниматься йогой, но фигура по-прежнему оплывала. На втором курсе она оказалась среди «корды», пропутешествовала по правой палке от зеркала в дальний конец, а потом в обратном направлении — по левой.
 Юлька двигалась тем же путем ей навстречу, какое-то время они стояли рядом у окна, потом разминулись, и к середине третьего курса Юлька твердо встала рядом со Светой, а Нина очутилась «под роялем»…
 —…и-и… де-ми-плие… батман в сторону… — Наталья Сергеевна неторопливо прохаживалась по залу. — Чикваидзе, пять копеек потеряла?
 Ия вскинула голову. У нее была дурная привычка — смотреть на опорную ногу. В пятом классе Наталья выдрала ей клок волос: раз сказала, другой, потом подошла, взяла ее за волосы и ласково сказала сквозь зубы:
 — А головку, деточка, надо держать вот так! — и повернула…
 — Рука пошла… держим, Хайрутдинова, спину!.. Нефедова, на высоких полупальцах работаем!.. Закрыли руки…
 Девчонки в розовых купальниках и белых юбках работали экзерсис. Титова занималась в болоньевых штанах. Юлька глянула за окно. Там понемногу, трудно светало, в школе напротив старшеклассники склонились над тетрадями, рыжий мальчишка за последним столом смотрел в окна училища.
 «Здравствуй, мама! У меня все хорошо, все по-прежнему. Занимаюсь, отдыхаю, гуляю. И ем я нормально — не волнуйся и не слушай эти дурацкие рассказы про вечно голодных балерин. Это дело привычки…».
 — Ладно, достаточно. Пошли на середину!
 Юлька подхватила лейку — сегодня была ее очередь, — пробежала на полупальцах взад и вперед, смачивая наклонный пол.
 Началась вторая часть урока — середина зала. Все тяжелее становилось дыхание, чаще взлетали и опускались острые ключицы, выбившиеся из-под заколок волосы налипали на лоб, промокали, темнели под мышками и вдоль спины купальники.
Быстрый переход