— Нет, я не думаю этого. Мы можем поступать как угодно, прекратить или продолжать дело, — все равно огненный конь промчится через эти земли.

— Так прими мое предложение! Ты много выгадаешь и ничего не потеряешь. Я говорил с Виниету. Мы поедем с тобой — он и я — в сопровождении тридцати воинов. Этого числа достаточно, чтобы охранять твой труд и помогать тебе. Затем они проводят нас на восток до тех пор, пока мы не найдем верного пути и не сможем поехать в Сент-Луис, пользуясь паровой лодкой.

— Что говорит краснокожий брат мой? Верно ли я его понял? Он стремится на восток?

— Да! С тобой отправятся Виниету, Ншо-Чи и я.

— Как? И Ншо-Чи?

— Да, моя дочь тоже поедет. Она очень хочет посмотреть большие места поселений бледнолицых. Она останется там, пока не сделается похожей на белую женщину.

При этих словах я не мог не выразить удивления, и поэтому он прибавил, улыбаясь:

— Молодой белый брат мой, кажется, поражен! Разве он имеет что-нибудь против того, чтобы мы его сопровождали? Он мог бы об этом прямо сказать.

— Что-нибудь против этого? Наоборот, я очень рад. Сопровождаемый вами, я благополучно возвращусь на восток. Уже поэтому ваше предложение должно быть мне по душе, кроме того, со мной останутся те, кого я полюбил.

— Хоуг! — облегченно воскликнул он. — Ты окончишь свою работу и затем отправишься на восток. Когда будет готов к отъезду молодой брат мой?

— В любое время, когда вам будет угодно!

— Так не будем мешкать, потому что теперь уже поздняя осень, и скоро наступит зима. Краснокожий воин не нуждается в долгих приготовлениях даже для далекого путешествия. Итак, мы можем выступить уже завтра, если ты приготовишься к этому времени.

— Я уже готов. Нужно только выяснить, что мы возьмем с собой, сколько лошадей и…

— Об этом позаботится Виннету, — перебил он меня, — он уже обо всем подумал, и моему молодому белому брату не о чем беспокоиться.

Мы возвратились наверх. Перед самым входом в мое жилище меня встретил вышедший оттуда Сам Хоукенс.

— Я хочу сообщить вам нечто новое, сэр, — радостно сказал он. — Если не ошибаюсь, вы будете страшно удивлены.

— Чем?

— Новостью, которую я вам скажу! Или вам уже все известно?

— Скажите сначала, что у вас на уме, милый Сэм!

— Уходим, уходим отсюда!

— Ах, вот что! Я это уже знаю!

— Ах, вы знаете? А я хотел было обрадовать вас своим сообщением, но, как видно, опоздал.

— Я только что узнал об этом от Инчу-Чуны. Кто сказал вам?

— Виннету. Я встретил его внизу, у источника где он отбирал лучших лошадей.

Утром я проснулся не сам: меня разбудил Хоукенс, который сообщил, что все готово к выступлению. День едва начинался, было утро поздней осени, и его холодок ясно говорил, что путешествие нельзя дольше откладывать.

Мы быстро позавтракали, после чего нам подали лошадей. В состав отряда вошло также немало вьючных животных, из которых некоторые несли мои инструменты, а остальные были нагружены провиантом и необходимыми вещами.

Порядок, в котором мы двигались, установился сам собой. Инчу-Чуна, Виннету, его сестра и я ехали впереди. За нами следовали Хоукенс, Паркер и Стоун, а за ними шли тридцать апачей, которые поочередно сменялись, сопровождая навьюченных лошадей. Ншо-Чи сидела на своем скакуне верхом, по-мужски.