— Если это пример логики янки, удивительно, что вы вообще выиграли войну, несмотря на превосходство в силе и вооружении.

Виолетта мягко рассмеялась.

— Если бы вы заявили подобное во время карантина, я бы наверняка очень рассердилась. Но теперь уже слишком поздно. Вы обманщик, Джефф Рандольф. Я вижу вас насквозь.

Джефф не на шутку запаниковал. Никогда прежде не позволял он кому-либо вторгаться в свою жизнь. Неужели Виолетте удалось разрушить столь старательно возводимый им барьер?

— Вы так же мужественны и сильны, как ваши братья, а в чем-то, возможно, и превосходите их. Даже Монти уступает вам.

Джефф продолжал упорно молчать.

— Я не всегда согласна с вашими методами, — не унималась Виолетта, — но мне нравится, что вы очень любите свою семью, преданы ей и готовы сделать все возможное для ее блага.

Джефф сам боролся со всеми и вся всю свою сознательную жизнь, а вместо этого оказался атакован Виолеттой, да еще с самой неожиданной стороны. Она затронула его слабую струну, но при этом говорила такие вещи, которые ему хотелось слушать, в которые хотелось верить. Пока Джефф собирался с силами, чтобы отбить эту стремительную атаку, Виолетта одним махом уничтожила все пути к отступлению.

— Но самая большая ложь — то, что вы не любите людей и не хотите им нравиться, — заявила она. — А вы ведь работаете в этом банке вовсе не для себя. Вы делаете это ради семьи. Себе вы уже давным-давно заработали предостаточно денег. Если бы вы предоставили такую возможность, ваши родственники давно бы уже признались вам, что высоко ценят это. Но, увы, вы никогда так и не сделали этого.

Джефф отчаянно боролся с желанием слушать и слушать Виолетту и одновременно пытался придумать веские возражения.

— Не могли бы вы мне ответить, почему вдруг решили, будто нравитесь мне?

Виолетта опять улыбнулась. Правда, Джефф едва видел ее в тени экипажа, но хорошо представлял, как выглядит эта улыбка. Он знал, как блестят глаза Виолетты, когда она счастлива, как они сверкают, когда она злится, и как на них набегают слезы, когда она печалится. Джефф помнил вкус ее губ, тепло И мягкость тела. Ему очень хотелось протянуть руку и коснуться Виолетты, прижать ее к себе и целовать до тех пор, пока не исчезнут все его страхи.

Но в данный момент Джефф был слишком слаб. Он не мог противостоять ее очарованию и опасался, прикоснувшись к Виолетте, в какой-то миг окончательно потерять над собой контроль и переступить черту.

— Когда женщине нравится мужчина, она всегда безошибочно чувствует, как он относится к ней, — заметила Виолетта.

Джефф даже задохнулся от волнения. Что-то внутри у него словно вырвалось на свободу. Он захотел узнать, что Виолетта имела в виду под словом «нравится». Ему это было просто необходимо. Никогда прежде Джефф так не нуждался в том, чтобы кому-то нравиться, точнее, не позволял себе этого.

Он всегда чувствовал, что в любой момент может отвернуться от кого угодно, даже от собственной семьи. Но в глубине души Джефф отлично понимал: родные необходимы ему как воздух. Если Джефф и черпал откуда-то силы, то только из сознания: что бы он ни натворил, семья никогда не предаст его.

А на покалеченную руку никто не обращал внимания, кроме самого Джеффа. Господи, как же он не видел всего этого раньше? Может, этому мешала его злость? Почему же тогда Виолетте удалось достучаться до него? Почему он сразу же признал ее правоту?

Очевидно, Виолетта имела в виду именно то, что сказала. Прежде Джефф не мог даже допустить такой мысли, хотя ему так этого хотелось! После Джулии Вилкокс он очень боялся новых разочарований. Но ему было просто необходимо попробовать еще раз.

Наконец экипаж остановился перед больницей.