|
Гарри, умевший при случае вести себя надменно, в обществе тех, чье превосходство над собой он признавал, держался с искренней скромностью и почтительностью. Мы уже видели, как преданно он обожал брата и восхищался своим другом, доблестным молодым полковником из Маунт-Вернона, что же касается его каслвудских кузенов, он считал себя по меньшей мере равным им. В своем новом окхерстском знакомом он нашел человека, который прочел столько книг, сколько Гарри и не снилось, который повидал свет и не попал ни в одну из его ловушек, как уцелел и среди сражений и опасностей войны; чье лицо и речь дышали добротой и честностью, - качества же эти всегда вызывали в нашем виргинце инстинктивную симпатию и уважение. А таких добрых, веселых и приятных женщин, как хозяйка дома и ее дочери, ему еще никогда не приходилось встречать. Они были куда милее дочки преподобного Бродбента, черноглазой девицы, чей смех заглушал ружейные выстрелы. Их манеры были не менее изысканны, чем у каслвудских дам - за исключением госпожи Беатрисы, которая порой бывала величественна, как императрица. Но почему-то после разговоров с госпожой Беатрисой, как пи смешны и интересны были ее истории, у нашего юноши оставался во рту скверный привкус и мир вокруг казался скопищем зла. Его новые знакомые вовсе не были жеманны или чопорны: они смеялись над страницами мистера Фильдинга и рыдали над томами мистера Ричардсона, где попадались шутки и эпизоды, от которых волосы миссис Гранди встали бы дыбом, - и все же их веселая болтовня не оставляла после себя ни малейшей горечи, историйки, которые они рассказывали о тех или иных своих ближних, были забавны, но не ядовиты, в городке их встречали самые приветливые реверансы и поклоны, а их доброта была такой сердечной, такой искренней! Поистине, общество хороших людей - великое благо. Какое великое, Гарри Уорингтон в то время, пожалуй, еще не знал и понял только в дальнейшем, когда его последующий опыт дал ему обильную пищу для сравнений и раскаяния. В жизни беспокойной и бурной это были тихие солнечные дни - два-три счастливых часа, навеки сохранившиеся в памяти. За эти два-три счастливых часа ничего особенного не произошло. Сладкий сон, приятное пробуждение, дружеские слова привета, безмятежное времяпрепровождение. Ограда старинного дома, казалось, надежно защищала его от зол мира, оставшегося снаружи, и его обитатели были словно лучше других людей, добрее, чище душой. Гарри не был влюблен. О нет, нисколько! Ни в шаловливую Этти, ни в кроткую Теодозию. Но когда настало время уезжать, он крепко пожал руки им обеим и почувствовал, что очень их любит. Он пожалел, что так и не познакомился с их братьями, - какие это, наверное, прекрасные юноши! Что же касается миссис Ламберт, то она, прощаясь с ним, расчувствовалась так, будто он был последним томом "Клариссы Гарлоу". |
