- Ах! - сказал он. - Я очень рад, милорд, что увидел его.
- Увидели его? Да, черт побери, вы, наверное, можете его видеть хоть
каждый день у него в печатне, - заметил Джек со смехом.
- Мой брат говорил, что он и мистер Фильдинг, если я не перепутал
фамилию, - самые великие гении Англии, и часто повторял, что первое свое
паломничество, когда мы приедем в Европу, он совершит к мистеру Ричардсону!
- воскликнул Гарри, всегда готовый горячо встать на защиту мнения своего
самого любимого друга.
- Ваш брат говорил, как подобает мужчине! - воскликнул и полковник
Вулф, чье бледное лицо также вспыхнуло. - Я скорее предпочел бы стать
гением, чем пэром королевства!
- У всякого свой вкус, полковник, - ответил милорд, которого все это
чрезвычайно позабавило. - Ваша пылкость - я не хочу сказать ничего обидного!
- так освежающа! Даю вам слово чести.
- Она освежила и меня, черт побери! Удивительно освежила! - подхватил
Джек.
- Ну, вот видите - и Джека тоже. Она освежила и Джека. Послушай, Джек,
кем ты предпочел бы стать - стариком-печатником, который написал историю про
какую-то дуру и ее соблазнителя, или пэром с десятью тысячами дохода?
- Марч... милорд Марч, вы считаете меня болваном? - осведомился Джек
плаксивым голосом. - Чем я заслужил от вас такое поношение?
- Я же предпочту честь почестям и талант - богатству. Я предпочту сам
заслужить громкое имя, а не унаследовать его от отца, хотя, благодарение
богу, мой отец носит честное, ничем не запятнанное имя, - ответил молодой
полковник. - Но прошу извинить меня, господа! - И, поспешно им поклонившись,
он бросился навстречу двум дамам - старой и молодой, которых сопровождал
пожилой джентльмен.
- Это красавица мисс Лоутер. Теперь я вспомнил! - сказал милорд. -
Глядите, он взял ее под руку! По слухам, они помолвлены.
- Неужто этот мужлан помолвлен с девицей из рода Лоутеров? - вскричал
Джек. - Черт побери, к чему мы идем со всеми этими печатниками, отставными
прапорщиками, учителишками и прочим сбродом!
В эту минуту автор лексикона, не выказавший никакого желания
поклониться лорду Честерфилду, когда этот знаменитый вельможа учтиво его
приветствовал, почтительно склонился почти до земли перед краснолицым
толстяком в большой круглой шляпе и в мантии, который теперь появился на
Променаде. Это был милорд епископ Солсбервйский, не без самодовольства
выставлявший напоказ синюю ленту и звезду Подвязки, какового благородного
ордена он был прелатом.
Доктор Джонсон держал шляпу в руках все время, пока беседовал с
доктором Гилбертом, а тот наговорил много весьма лестных и похвальных слов
мистеру Ричардсону, утверждая, что он - столп добродетели, проповедник
истинной нравственности и оплот религии, в чем честный печатник и сам нимало
не сомневался. |