|
Я знаю, что человек моего положения обычно не водит компанию с людьми ее круга, но право же, полковник Вулф! Неужели вы так чопорны? Ведь вы же сами говорили, что не цените благородное происхождение и что все честные люди должны быть равны между собой! Так почему же я не могу во время прогулки предложить руку этой бедняжке? Ведь тут не наберется и пяти человек, которые умели бы говорить на ее родном языке. Я же немного изъясняюсь по-французски и рад доставить ей такое удовольствие, а если полковник Вулф не желает кланяться мне, когда я иду рядом с ней, то, черт подери, я обойдусь без его поклона! - воскликнул Гарри, вновь покраснев. - Неужели вам правда неизвестна репутация этой женщины? - спросил мистер Вулф, уставившись на Гарри. - Разумеется, известна, сэр. Она танцовщица, и, наверное, не лучше и не хуже всех ей подобных. Но я имел в виду другое: будь она герцогиней или вашей бабушкой, я не мог бы обходиться с ней с большим уважением, - Вы что же, не выиграли ее в кости у лорда Марча? - Выиграл? - В кости. У лорда Марча. Эту историю знают все. В Танбридже не найдется ни единого человека, который бы ее не слыхал. Мне только что рассказали ее в обществе почтенного мистера Ричардсона, и дамы утверждали, что с вас можно было бы писать колониального Ловласа. - А что они еще про меня говорили? - спросил Гарри, и полковник поведал ему все сплетни, которые знал. Перед ним развернулись чудовищные картины его порочности и распутства. Он был губителем добродетели, закоренелым пьяницей и игроком, отъявленным богохульником и вольнодумцем и, наконец, достойным собутыльником лорда Марча и прочих прожигателей жизни, с которыми он проводил время. - Я говорю вам все это, - объяснил мистер Вулф, - так как, мне кажется, вам следует знать, что о вас говорят. К тому же ваше возмущение по поводу последней приписанной вам выходки убедило меня, что вы не виновны ни в чей другом тоже. Я вижу, мистер Уорингтон, что думал о вас незаслуженно дурно, и искренне прошу вас простить меня. Конечно, Гарри был рад принять извинения своего друга, и они обменялись рукопожатием - на этот раз искренним и сердечным. Большинство обвинений Гарри опроверг без труда, но не отрицал, что играл много. Он полагал, что джентльмен не может отклонить честный вызов других джентльменов, если игра ему по средствам, - а он никогда не будет вести игру не по средствам. Так как вначале он много выиграл, то и мог позволить себе крупные ставки, потому что играл на чужие деньги. Игра, по его мнению, велась честно, а развлечение это очень приятное. И ведь в Англии играют все, кроме методистов, не так ли? Разве он сам не видел, как лучшее общество Танбриджа садится за карты - и в том числе его собственная тетка? Мистер Вулф ничего не сказал по адресу особ, которые, как считал Гарри, составляли лучшее общество Танбриджа, но он откровенно побеседовал с молодым человеком, чье прямодушие вновь завоевало его уважение, и предостерег его, заметив, что его нынешняя жизнь, хотя, быть может, и очень приятна, однако никак не может быть названа полезной. |
