Пусть они прыгают, скачут, танцуют, бегают,
кувыркаются и дрыгают ногами, как душе угодно, когда не находятся в моем
августейшем присутствии. А посему, юные мои друзья, не удивляйтесь, если
ваша маменька или тетушка негодующе воскликнет: "Мистер Уорингтон вел себя
очень безнравственно и неприлично, посылая своей милой мамочке притвора"
скромные письма, когда на самом деле он занимался всякими проказами и
шалостями!" - но сделайте книксен и скажите: "Да, милая бабушка (или
тетенька, смотря не тому, с кем вы будете беседовать), он поступал очень
дурно, и, наверное, вы, когда были молоды, нисколько не веселились".
Разумеется, она не веселилась! И солнце не вставало по утрам, и бутоны не
распускались, и кровь не играла, и скрипки не пели в ее весенние дни. Eh,
Babette! Mon lait de poule et mon bonnet de nuit! {Эй, Бабетта! Подай мне
гоголь-моголь и ночной колпак! (франц.).} Эй, Бетти! Мою овсянку и ночные
туфли! А вы идите, резвые малютки! И танцуйте, и весело ужинайте пирогами и
пивом!
^TГлава XXXI ^U
Медведь и поводырь
Наши великодушные читатели знают, что на самом деле произошло между
Гарри Уорингтоном и злополучной Катариной, однако в Танбридже немало старых
дам считало, будто виргинец в распущенности не уступит ни одному из самых
знатных великосветских молодых повес, и меньше всех верила в невинность
своего племянника госпожа де Бернштейн. Старуха была твердо убеждена, что
Гарри ведет не только веселую, но и беспутную жизнь, и вера эта порождалась
тайным желанием, чтобы он оказался не лучше своих ближних. Она была рада,
что ее племянник усердно соблюдает устав ее монастыря. Сплетня о
ловласовских похождениях мистера Уорингтона доставляли ей немалое
удовольствие. Мы уже знаем, при каких обстоятельствах Гарри раза два
развлекал танбриджское общество чаем и музыкой, и он был так галантен и
любезен с дамами (притом с дамами куда более красивыми и добродетельными,
чем бедyяжка Катарина), что госпожу Бернштейн совсем перестала тревожить
глупенькая любовная интрижка, завязавшаяся в Каслвуде, и она больше уже не
следила за леди Марией c прежней бдительностью. Некоторые люди - и особенно
люди преклонных лет - слишком эгоистичны, чтобы долго заниматься делами
ближних. Баронессе нужно было думать о козырях, об обедах, о ревматических
болях, и ее подозрения, касавшиеся Марии и Гарри, еще недавно столь сильные,
теперь понемногу рассеивались, и она почти прекратила наблюдение за этой
парой. Быть может, баронесса думала, что опасность миновала, быть может, это
перестало ее заботить, а может быть, коварная Мария своей кроткой
покорностью совсем улестила, успокоила и сбила с толку старого дракона, под
охрану которого она была отдана. |