|
).}, - изрекает ученый мистер Джек. - Нет. Здесь уж надо бы сказать: relicta ben parmula {Должным образом оставив щит (лат.).}, - говорит генерал. - Это же шотландцы побросали свои круглые щиты и задали жару нашим красным мундирам. Если б они всегда сражались так на поле боя, и если бы молодой Перкин не повернул вспять от Дерби... - Я знаю, на чьей стороне были бы восставшие и кого назвали бы Юным Претендентом, - сказал Джордж. - Тише! Я вынужден просить вас не забывать про мой мундир, мистер Уорингтон, - с достоинством произнес генерал. - И помнить также, что я ношу черную, а не белую кокарду! А если вам не по душе политические взгляды мистера Хоума, то у вас есть, мне кажется, другие основания хорошо к нему отнестись. - Я могу быть сторонником тори, мистер Ламберт, и при этом любить и чтить достойного человека в лице вига, - сказал Джордж, отвешивая генералу поклон. - А почему все-таки должен мне полюбиться этот мистер Хоум? - Потому что, будучи пресвитерианским Священником, он совершил великий грех - написал пьесу, и братья-священники взъелись на него и отлучили его от церкви. За этот его проступок они лишили беднягу средств к существованию, и он умер бы с голоду, если бы Юный Претендент по эту сторону Ла-Манша не назначил ему пенсии. - Ну, если его громили священники, значит, он не бесталанен, - с улыбкой заметил Джордж. - И теперь я торжественно заявляю, что готов слушать его проповеди. - Миссис Уоффингтон просто божественна в его пьесе, хотя и не пользуется успехом в трагедиях, а Барри решительно всех заставляет плакать, и теперь Гаррик бесится от того, что не поставил его пьесы. Барышни, каждой из вас придется захватить с собой с полдюжины носовых платков! А что до маменьки, то я просто за нее боюсь; на мой взгляд, ей лучше остаться дома. Но миссис Ламберт не пожелала остаться дома. Если ей уж очень захочется поплакать, сказала она, можно будет забиться в какой-нибудь угол. Итак, они все отправились в "Ковент-Гарден", приготовившись - почти все - увидеть драматический шедевр века. Разве они не знали наизусть целых страниц из творений Конгрива? Разве не проливали слез над пьесами Отвея и Роу? О вы, прославленные при жизни, вы, кому предрекали бессмертие, - что знают о вас сегодня? Хорошо еще, если помнят, где покоится ваш прах. Бедная, всеми забытая Муза театра минувших лет! Она наигрывает для нас на свирели, а мы не хотим танцевать; она рвет на себе волосы, а мы не желаем плакать. А наши Бессмертные Современники, кто скажет мне, как скоро станут они мертвецами и будут преданы забвению? Многие ли из них переживут себя? Как скоро поглотит их Лета? Итак, наши друзья отправились в "Ковент-Гарден" поглядеть трагедию бессмертного Джона Хоума. Дамы и генерал были доставлены туда в карете, а молодые люди встретили их у театрального подъезда. |
