МЭ тоже подошел к карте.

— Я буду там. И захвачу веревку. — Он сумрачно хмыкнул. — Нам ведь не надо, чтобы ты слишком быстро вернулся назад в цивилизованный мир, верно?

Хамильтон пристально посмотрел на него.

— Ты ведь позвонишь в полицию, правда?

— Не веришь мне, что ли? — МЭ снова засмеялся. — Да я просто шучу, подначиваю тебя, всего и делов — то.

Кивнув, Хамильтон полез в карман.

— Тебе это пригодится. — Он протянул МЭ маленький блестящий ключик.

— Для чего это?

— Для замеса.

Сообщники направились к двери.

— Я провожу тебя до ворот, — сказал Хамильтон. За ними захлопнулась дверь.

Как только стихли их шаги, Питер выбрался из шкафа. Его тело затекло и болело, ступни онемели, в них словно впились тысячи противных иголок. Он потер ноги, чтобы разогнать по ним кровь, и заковылял к двери. Чем скорей он уберется из двора автобазы, тем лучше. Он услышал все, что ему требовалось. Теперь Юные детективы могут пойти в полицию и сообщить о преступлении — до того, как оно произойдет!

Питер приоткрыл дверь и выглянул наружу. У дальней стены автобазы сидел на ящике краснолицый мужчина и читал газету. Больше не было никого.

Питер растворил дверь пошире и осторожно шагнул на улицу, потом в несколько прыжков отбежал от конторы и нырнул за грузовик. Выждав немного, он направился к воротам, поглядывая, не видит ли его кто-нибудь. Ни МЭ, ни Хамильтона пока что не было, когда Питер добрался до последнего грузовика. Прямо перед ним виднелись ворота, на этот раз широко распахнутые. Мальчик оглянулся, чтобы убедиться, что его никто не заметил, и стремительно бросился к ним.

— Ну — ка, вернись! — От такого грозного рыка Питер застыл на месте, потом поспешно оглянулся. На него злобно взирал Хамильтон. — Ну! — проревел он.

Питер оглянулся через плечо. До ворот оставалось всего — то метров пять: он мог рвануть, и только его и видели. Но в этом случае у Хамильтона могут зашевелиться подозрения. Он насторожится, изменит свои планы, решив, что Питеру все известно про их с МЭ делишки. Тогда полиция нагрянет на заброшенный склад и никого там не застанет.

— Вернись, кому говорю! — орал Хамильтон.

Питер медленно поплелся к нему, надеясь изо всех сил, что толстяк ничего не знает.

— Почему ты еще здесь? — спросил Хамильтон, когда Питер подошел.

— Наш мяч снова улетел сюда. Я искал его, но не нашел.

— Разве я не велел тебе убираться? — заорал Хамильтон. — Разве я не запретил тебе приходить сюда еще раз?

Питер кивнул:

— Извините, сэр. Больше я никогда не вернусь, честное слово.

Хамильтон схватил Питера за плечи и злобно потряс.

— Чтобы я тебя тут не видел, слышишь? Чтобы ноги твоей тут не было!

— Хорошо, сэр, — послушно пролепетал мальчик.

Наконец Хамильтон его отпустил:

— Убирайся! И больше ты сюда не вернешься — хоть сто мячей сюда забрасывай! Все равно не пущу!

Потирая плечи, Питер вылетел из ворот.

Холли и Миранда дожидались его неподалеку.

— Питер! Наконец — то! — воскликнула Миранда. — Мы думали, что тебя поймали.

— Ну как? — с беспокойством спросила Холли.

Он улыбнулся:

— Нормально. Только напоминайте мне, чтобы впредь держался подальше от Хамильтона.

— Мы видели, как приезжал МЭ, — сообщила Миранда, когда они возвращались к станции метро. — Тебе удалось что-нибудь узнать?

— Очень много, — ответил Питер.