Впрочем, 19-й ни секунды не сомневался, что, возникни такая необходимость, 162-й пойдет в горячую зону и останется там навсегда. Как и любой из экипажа. Когда горит муравейник, муравьи бросаются в огонь – и иногда им удается его погасить.

    «И все-таки, – подумал 19-й, – неужели и у меня такая же вот перекошенная физиономия? И так же дергается щека? Надо держать себя в руках. Ну-ка!»

    Он сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться, и в этот момент на экране появилась красная строчка: «Обрыв силового кабеля».

    Анализ собственных мыслей и побуждений был на корабле обязательной дисциплиной, и позднее 19-й не раз пытался вспомнить, о чем он думал тогда и что чувствовал. Кажется, он даже не пытался осознать случившееся – просто сидел и смотрел на экран. Затем за соседним пультом 113-я откинулась на спинку кресла и тихо засмеялась. И только тут до него дошло. Обрыв кабеля.

    – Всего-то? – потрясенно произнес он.

    162-й шумно заворочался в своем кресле и радостно объявил: «Живем!» Теперь он уже не выглядел испуганным.

    «Как и все мы, – подумал 19-й. – Пронесло. На этот раз пронесло».

    Весь экипаж находился сейчас у экранов, и все переводили дух, освобождаясь от чувства чудовищной опасности. А затем кто-то набрал на пульте слово «локализация» – запрос компьютеру, с требованием указать, где именно произошло повреждение.

    Ответа 19-й не понял. На экране обычным зеленым светом вспыхнула строчка: «Локализация невозможна».

    – Ну и ну, – пробормотал 19-й. – Не знал я, что для нашего компа существуют невозможные вещи.

    Компьютер, установленный на корабле, по сути, управлял абсолютно всем, происходящим на борту. Он искал, находил и ликвидировал мелкие повреждения, он управлял всеми корабельными роботами, он держал в своей необозримой памяти родословные всех членов экипажа, он составлял для каждого меню, учил детей и следил за работой реакторов. И уж конечно, хранилась в его памяти схема гигантского звездолета, со всеми изменениями, внесенными после старта. И вот на тебе.

    – Кто-нибудь знает, что это может означать? – поинтересовался 54-й.

    – Я знаю, – 113-я пожала плечами, – только все равно чушь получается.

    – Ну?

    – Ну, в общем, такой ответ возможен, если схема корабля в памяти компьютера не соответствует истинному положению дел.

    В рубке воцарилось молчание. А на экране тем временем строчка за строчкой появлялись комментарии – кто-то из группы технического обеспечения давал разъяснения.

    – Кто пойдет? – осведомился 54-й.

    19-й неторопливо набрал на клавиатуре: «жребий».

    Компьютер ответил мгновенно:

    – 19.

    Жилая зона звездолета имела форму цилиндра, на верхнем торце которого возвышалась ажурная решетчатая конструкция-ферма главного реактора, увенчанная гигантским шаром. Такое расположение было выбрано не случайно – реактор должен улавливать космический водород и служить одновременно метеоритной защитой для жилой зоны. И вот теперь, видимо, шальной метеорит ухитрился подобраться к кораблю не спереди, где он благополучно угодил бы в воронку питания и в виде плазмы направился бы в двигатель, а сзади и сбоку, причем не просто подобраться, а разрушить заключенный в прочную оболочку вакуумной защиты силовой кабель.