|
Нет, не оттого, что Полина, Галька и Танька сидели рядышком на одной банкетке, не пытаясь вцепиться друг другу в рожи и даже не переругиваясь. Даже то, что они пребывали в позе египетских фараонов, положив руки на колени и глядя неподвижными глазами куда-то в бесконечность, не показалось Юрке очень уж удивительным. Но вот то, что из предбанника исчез труп Ляха, лужи крови и осколки стекла, а на полу рядом с банкеткой, где восседали «фараонши», мирно стояли чемодан с деньгами и клетчатая клеенчатая сумка, — сразу же бросилось в глаза.
— Это ты, что ли, все убрала? — спросил Таран с недоверием в голосе. — Нет, — ухмыльнулась Лизка, — это они. Я им приказала, и они все убрали. А жирную и козла этого кочегары унесли. И в печку сбросили. — И они тебя послушались? — изумился Таран. — Как нечего делать! — заявила Лизка. — Хочешь, покажу, как они меня слушаются? Галька, встань! Толстуха, которая могла бы Лизку одним шлепком пришибить, послушно встала на ноги и вытянулась в струнку, хотя в нормальном виде никогда такого положения не принимала. — Подними руки вверх! Гальке при ее излишне мясистых руках такое упражнение было нелегким, но она добросовестно исполнила приказ. — Может, она просто придуривается? — не веря глазам своим, пробормотал Юрка. Хотя уже понимал, что говорит ерунду. Если Галька и Танька еще могли сговориться — хотя на фига им это? — то Полина-то наверняка не стала бы им подыгрывать. — Она не придуривается, — сердито сказала Лизка. — Она как робот, понял? Выполняет, что приказано. — Неужели все это от той дряни, которой она им в водку намешала? — произнес Юрка задумчиво. — Погоди-ка… По-моему, ты сказала, что тебя и кочегары слушались? — Слушались. Ну и что? — Так они ж глухонемые! — воскликнул Таран. — Они же не могли слышать твои команды! Лизка на этот раз и сама удивилась: — А я как-то и не подумала… Но они тоже все делали, как я приказывала. — Где они сейчас? — В котельной. — Пойдем, покажешь! Лизка пожала плечами, вышла из предбанника и повела Тарана по коридору. Довольно быстро они добрались до лестницы, ведущей в подвал, и спустились вниз, к замызганной, обитой жестью и крашенной суриком двери с табличкой «Котельная». За дверью сразу стало жарко, потому что оба кочегара усердно кидали уголь в две пышущие жаром топки. — Надо же! — удивилась Лизка. — Неужели они уже полчаса так работают?! — Полчаса? — забеспокоился Таран. — Эй, вы! Завязывайте! Котлы взорвете! Кочегары не обратили на этот крик никакого внимания и продолжали методично метать уголек большими совковыми лопатами. — Завязывай шуровать! — во всю глотку заорал Таран. — Кончай кочегарить! Ноль эмоций! Ш-ших! Ш-ших! — и еще по лопате в огонь. — Блин, они ж ничего не слышат! — заметил Юрка. — Тетери глухие! — Не-а! — покачала головой Лизка. — Я им намного тише говорила, и они все понимали. Стойте, дяденьки! «Дяденьки» не просто остановились, а скорее выполнили команду «замри!» из популярной некогда детской игры «Замри — отомри». То есть буквально окаменели в тех позах, в каких их застала Лизкина команда. Один только-только успел сунуть лопату в уголь, навалился на нее грудью и замер в полусогнутом состоянии, а второй как бы застыл с выброшенной вперед лопатой — прямо статуя эпохи соцреализма! — Отомри! — заорал Таран так, что у самого в ушах зазвенело. |
