|
– Превосходно! – воскликнул я. – Этот человек осмелился похитить меня, доставил сюда силой, а теперь он мертв. Благодарю вас за то, что позволили мне убедиться в его смерти. – Я взглянул на Старейшего. – Моя честь требовала от меня этого, о меньшем не могло быть и речи. А кого еще вы похитили из города? Старика, разрывавшего на себе рубашку? Родившегося не-доношенным ребенка? Они отдают вам всех, кто слаб, дряхл, немощен – словом, неполноценен в том или ином смысле. А вы? Что вы предоставляете взамен? – Полно тебе, успокойся, юноша, – снисходительно произнес Старейший. – Мне и без того ясно, что твоя доблесть выходит за рамки чести и здравого смысла. – Нет, неправда! Ваши прегрешения передо мной требуют, чтобы я сражался с вами до по-следнего вздоха – с каждым из вас. – Я обернулся к раскрытой двери. Упорно не прекращавшая-ся, назойливая музыка доводила меня до изнеможения, а от всего, что со мной произошло за по-следнее время, голова просто шла кругом. – Почему снизу доносится такой невообразимый шум? Это что, кровожадная расправа? Трое бородачей расхохотались. – Ну, можно сказать, ты недалек от истины, – пророкотал один из них глубоким басом. – Мы представляем Двор Рубинового Грааля – так нас называют. Однако мы предпочитаем, чтобы ты использовал латинское или французское наименование – как произносим его мы сами и как надлежит произносить. – Двор Рубинового Грааля? – недоуменно переспросил я. – Кровопийцы, тунеядцы, крово-сосы, пьяницы – вот вы кто! Что такое «Рубиновый Грааль»? Кровь? Я старался воссоздать в памяти то ощущение, которое испытывал каждый раз, когда она впивалась зубами мне в шею, но не поддаваться при этом завораживающей силе сопутствовав-шего укусу видения… Тщетно! Меня неотступно преследовало захватывающее воспоминание, уносящее в сказочную даль, – восхитительное воспоминание о цветущих лугах и прикосновени-ях ее нежных грудей. – Кровопийцы! Рубиновый Грааль! Именно так вы поступали со всеми несчастными, со всеми, кого похищали? Пили их кровь? – Так о чем же ты просишь меня, Урсула? – Старейший устремил на нее многозначитель-ный взгляд. – Как могу я сделать подобный выбор? – Но Годрик! Взгляни – ведь он храбр, прекрасен и могуч. Годрик, если только ты скажешь «да», никто и словом не возразит. Никто не задаст ни одного вопроса Пожалуйста, умоляю тебя, Годрик. Разве я когда-нибудь просила тебя?.. – Просила о чем? – перебил я, переводя взгляд с ее несчастного, убитого горем лица на Старейшего. – Чтобы мне сохранили жизнь? Об этом ты просила? Лучше бы ты убила меня! Старик понимал меня. Ему не надо было ничего объяснять. В подобных обстоятельствах я не мог рассчитывать на милосердие. Мне оставалось только броситься в бой и любыми способа-ми уничтожать их, одного за другим. Внезапно, словно окончательно утратив терпение, Старейший с удивительным проворст-вом поднялся во весь рост и, величественно шурша красными одеждами направился в мою сто-рону. Крепко ухватив за ворот, он, как пушинку, протащил меня за собой через анфиладу свод-чатых арок до площадки каменной лестницы. – Взгляни вниз, на Двор, – сказал он. Огромный зал поражал своими размерами. Выступ, на котором мы стояли, тянулся по все-му периметру ограждавших помещение стен. А внизу не было ни пяди голого камня – все было роскошно задрапировано великолепными портьерами из затканной золотом ткани цвета бордо. За длинным столом сидели нарядные кавалеры и дамы. Вся их одежда была сшита из тканей цвета красного бургундского вина – такова, видимо, здешняя традиция, – хотя… нет, то был цвет крови, а не вина, как мне подумалось сначала. Деревянный стол перед ними был пуст – ни единого блюда с едой, ни одного бокала с вином. |
