|
По крайней мере, до-статочно долгое время они будут падать на плечи, и мне придется откидывать их со лба. Но ка-кая это роскошь – ощущать чистоту волос! Я быстро оделся. Сапоги теперь оказались немного тесноваты, так как их пришлось высу-шивать над огнем после вчерашнего проливного дождя. Но сидели на ногах хорошо, натянутые поверх тонких чулок. Я тщательно застегнул все пряжки и разместил на боку свой меч. Красная бархатная туника была украшена по швам золотым и серебряным шитьем, а спе-реди – роскошной вышивкой: серебряными лилиями, самым древним символом Флоренции. За-стегнув пояс, я увидел, что туника не доходит до середины бедра. Чтобы не скрывать мои вели-колепные ноги! Весь мой наряд оказался более изысканным, чем требовалось для сражения. Но каким представлялось мне это сражение? Мне предстояла настоящая резня. Я надел на себя короткую, расклешенную книзу мантию, которой они также снабдили меня, и застегнул ее золотые пряжки, хотя для города эта одежда могла оказаться, пожалуй, излишне теплой. Мантия была подбита тонким мягким темно-коричневым беличьим мехом. Я пренебрег шляпой. Приторочил кошель к поясу. Одно за другим я надевал на пальцы свои кольца, пока руки не отяжелели, превратившись в некое подобие боевого оружия. Я надел на них мягкие перчатки на меху. Я обнаружил среди прочего четки из темного янтаря, которых не замечал у себя прежде. На них висело золотое распятие. Я с жаром приложился к нему губами и положил четки в карман под туникой. Я осознал, что смотрю на пол, так как оказалось, что меня обступили две пары босых ног. Медленно перевел глаза вверх. Передо мной стояли мои ангелы, мои собственные, личные хранители в длинных развева-ющихся одеждах темно-синего цвета, которые, как оказалось, были пошиты из чего-то более легкого, но менее прозрачного, чем шелк. Их лица, белые, словно слоновая кость, слегка мерца-ли, а большие глаза походили на опалы. У них были темные волосы, причем они, можно сказать, перемещались словно скользящие легкие тени. Они стояли, обратившись лицами ко мне, и их головы соприкасались. Походило на то, что таким образом они молча общаются друг с другом Их появление просто ошеломило меня. Оно внушало крайнее благоговение, они оказались настолько близко, что я мог видеть их вживую, и узнал их, словно они были со мной всегда – или так, по крайней мере, мне представлялось. Они были слегка крупнее человеческих существ, как и другие ангелы, которых мне довелось видеть, и выражения лиц у них ничуть не смягчались приятными, безмятежными улыбками, как у других их собратьев, но сами лица в целом были весьма гладкими и широкими, с изящно вырезанными ртами. – Ну а теперь ты веришь в наше присутствие? – шепотом справился у меня один из них. – Будьте добры, нельзя ли узнать ваши имена? – вежливо спросил я. Оба мгновенно тряхнули головами в знак полного отрицания. – Любите ли вы меня? – допытывался я. – Где написано, что мы должны любить тебя? – ответил тот, который молчал до этого. Его голос показался мне бесцветным и тихим, как шепот, но более отчетливым. Может быть, это был такой же голос, как и у первого из ангелов. – Любишь ли ты нас? – спросил другой. – Почему вы охраняете меня? – вопросом ответил я. – Потому, что мы посланы сюда для этой цели, и мы будем с тобой до тех пор, пока ты не умрешь. – Без любви? – спросил я. Они снова тряхнули головами в знак отрицания. Постепенно комната наполнялась ярким светом. Я резко повернулся, чтобы взглянуть в ок-но. Я думал, что это солнце. Солнце больше не сможет причинить мне зло. Но это было не солнце. То был Мастема, возникший позади меня, как облако из золота, и с обеих сторон от него стояли мои вечные спорщики, мои сподвижники по общему делу, мои славные защитники – Рамиэль и Сетий. Вся комната засверкала и, казалось, беззвучно задрожала. |
