Отец Марк не открыл глаза. Но его грудь теперь поднималась и опускалась более уверенно. Он не был исцелён. Он был переведён из состояния «умирает сейчас» в состояние «может протянуть несколько дней, если повезёт».

Я отполз в сторону, достал последний батончик, разломил его пополам. Одну половину съел сам, другую, размочив в воде, осторожно, по капле, влил в его безвольный рот. Он сглотнул рефлекторно.

Потом я снял правый сапог и, метаясь, принялся выковыривать вплавленный прямо в пятку подошвы и тщательно замаскированный крошечный, закопчённый кристалл-накопитель, добытый когда-то у одной весьма редкой и опасной твари. В нём ещё оставалось немного чистой, неискажённой маны — запас на самый крайний случай. Я вложил его в руку отца Марка, сжав его пальцы вокруг холодного камня. Пусть подпитывается понемногу.

Потом я просто сидел рядом, глядя, как снежинки медленно опускаются на его бледное, измождённое лицо. Боль внутри утихла до терпимого рокота. Чужеродное топливо было почти на исходе. Скоро начнётся настоящий откат. Но сейчас, здесь, в лесу, под зимним небом, у меня было немного времени.

Я посмотрел в сторону, куда вели следы предателей. В сторону Терёхова.

— Я запомнил, — тихо сказал я морозному воздуху. — Теперь у меня есть два долга. Первый — за то, что не бросил там же. Второй — за то, что отдал мне всё, что было.

А ещё у меня имелся отдельный долг к Синицыным, но о том позже… И, поднявшись на ноги, я начал готовить временное укрытие. Нужно было пережить ночь. А утром — начинать долгий путь назад. Оказывая помощь отцу Марку, я осознал то, что не пришло мне в голову раньше — раз я смог, пусть и с чудовищными потерями, профильтровать энергию Порчи, чтобы передать её раненому, то почему бы не поступить так вообще со всем её объёмом? И тогда проблема с откатом исчезнет сама собой…

Ночь обещала быть долгой…

Глава 15

Ночь была долгой, холодной и тревожной. Я не спал. Не мог. Чужеродное топливо внутри бушевало последними всплесками, как шторм перед затишьем, а боль, отступившая на время действия яда, начала подбираться снова — тихой, настойчивой волной, предвестником настоящего отката.

Задача отфильтровать весь тот объём энергии, что я получил из испорчённой, осквернённой пароварки… Скажем так, я сильно переоценил свои возможности и недооценил строптивость Порчи.

Одно дело было отфильтровать небольшое количество энергии для отца Марка, совсем другое — переработать в нейтральную весь тот огромный объём силы, что плескался во мне. И сделать это постепенно, с перерывами и по чуть-чуть не представлялось возможным — стоило мне прекратить процесс, как уже очищенная энергия начала вновь искажаться, обращаясь в прежнюю ядовитую гадость.

Решение пришло, откуда я его совсем не ожидал. В груди внезапно потеплело, раздался тихий, почти неслышный хлопок — а затем ко мне на колени упало нечто увесистое. Открыв глаза, я даже не удивился, увидев свой гримуар. Книга, которую в числе прочих моих пожитков забрали Синицыны, как всегда вернулась ко мне. После чего, повинуясь странному наитию, я взял её в руки и вновь попробовал очищать ту гадость, что заполонила мою ауру.

И всё сразу же изменилось. Процесс разом стал даже не в разы — на порядок проще. Гримуар мягко перехватил управление, став фильтром, который и делал почти всю работу. Засветившаяся тусклым, серебристым светом книга выбросила из своего сияния полупрозрачные щупальца, едва видимые в магическом зрении. Те аккуратно подключились к моей ауре, образовав восемь каналов, и мне осталось только сливать по ним злую, неподатливую энергию.