Шейн глотнул ледяной воды.

— Но мне интересно, был ли он оформлен у нотариуса. Давай сведем вопрос к этому, Тим. Грота никто не видел в живых после половины восьмого вечера вчерашнего дня. Есть ли у вашей газеты недвусмысленное согласие Грота, дающее вам законное право на публикацию дневника?

Блеск в глазах Рурка стал еще более заметным.

— Думаешь, с Гротом что-то случилось?

— Только держи язык за зубами, — тихо предупредил Шейн. — Грот мертв. Примерно с восьми часов вчерашнего вечера. Предполагается, что как раз в это время он должен был встретиться с Беатрис в доме Хоули. Так что теперь вопрос достаточно прост: обладает ли «Ньюс» полномочиями на публикацию, как говорится, без дальнейших церемоний?

— А Джоэл знает, что он мертв?

— Официального сообщения еще не было. Но тот, кто его пристукнул и бросил в залив, знает наверняка.

— Джоэл?! — Блеск в глазах Рурка превратился в настоящий огонь.

— Ты знаешь его лучше, чем я, — пожал плечами Шейн. — Может ли он убить человека ради сенсационного репортажа? Вот это я и имею в виду, — быстро продолжал он, прежде чем Рурк успел ответить. — Предположим, Грот раздумал отдавать свой дневник для публикации… и сказал об этом Кроссу. Как бы тот на это отреагировал?

— Да Джоэл родную бабку может задушить, если она встанет у него поперек дороги, — съязвил Рурк.

— Но настолько ли важен для него дневник?

— Понятия не имею. Я ведь его не читал. Почему бы тебе не расспросить самого Джоэла?

— Непременно, — ответил Шейн. — И прямо сейчас. — Он поднял свою рюмку и с минуту изучал ее. — Но прежде я хотел бы узнать о Кроссе еще кое-что. — Он замолчал, хмуро разглядывая коньяк и пытаясь сосредоточиться. — Что значат деньги для Джоэла Кросса? Сами по себе? То есть если он встанет перед выбором: или взять хороший куш наличными, или иметь возможность произвести фурор… что он предпочтет?

Рурк пожал плечами.

— По-моему, это зависело бы от размера куша и от размера возможного фурора. Майкл, почему бы не поставить вопрос прямо? Я так понимаю, что ты гадаешь, какая конкретно сумма убедит Джоэла отказаться от намерения напечатать дневник?

— Что-то в этом роде.

— Но почему, Майкл? — Рурк схватил его за плечо с такой силой, что Шейн почувствовал впившиеся в него длинные ногти. — Зачем тебе это надо? У тебя-то какой интерес?

— Я не говорил, что не хочу, чтобы дневник не был опубликован. Но мне известно, что есть определенные заинтересованные стороны, готовые заплатить кучу денег, лишь бы дневник не попал в печать. И мне интересно, что важнее для Кросса — слава или деньги?

— Не думаю, что на этот вопрос можно дать определенный ответ, — задумчиво сказал Рурк. — Столько денег… Насколько велика слава? За миллионы зелененьких, например, ты можешь купить с потрохами любую газету.

— Да, — пробормотал Шейн. — Я понимаю, здесь слишком много неясного. — Он вздохнул, допил свой коньяк, запил его водой и отодвинулся от стойки. Оглянувшись, он увидел, что Кросс уже оставил своих собеседников и сидит один в дальней кабинке, а официант накрывает на стол перед ним. — Не представишь меня своему приятелю?

— Конечно. — Рурк поднялся и тихо спросил: — Мне присутствовать?

— Думаю, не стоит, Тим. Как только я в этом разберусь, я расскажу тебе всю эту проклятую историю.

Пока они шли к кабинке Кросса, Шейн держался позади Рурка.