— Но вы не…

— Доверьтесь мне, — повторил он добрым и одновременно властным тоном.

— Джордж! — позвал Майлз Фаерлэнд, и тот, почувствовав эту властность, тут же явился. Они удалились в кабинет заведующего.

Полчаса спустя, Джина услышала, как Джордж Милсон поддразнивает в кухне миссис Деггинз: «Торт плохо пропекся. Спорю, вы не взбили, как следует, масло». Миссис Деггинз возмутилась: «Как ты смеешь, Джордж?», а тот отвечает: «Я вправе жаловаться, потому что плачу за свой стол и оплачиваю часть расходов на детей». И в его голосе слышалась гордость.

Глава 2

Наутро Джина проснулась с легким сердцем. Она испытывала облегчение от того, что все так хорошо с Джорджем — в окно она увидела, как весело побежал он на работу. Да и сама она спустилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Вид у тебя, — встретил ее внизу Тони, — словно тебе сделали инъекцию бодрости. Последнее время ты казалась вялой, дорогая.

«А кто виноват?» — могла бы парировать Джина, но воздержалась. Испытываемая ею легкость делала возмездие ненужным. Улыбнувшись, она не воспользовалась случаем, чтобы напомнить о близкой отставке отца, как неизменно поступала в последнее время, подталкивая его к принятию решения.

В столовой она с удивлением увидела Майлза Фаерлэнда — отец обычно не завтракал с воспитанниками. Чего у него не отнять, так это умелого обхождения с детьми. Он как будто был создан для такой работы и, несмотря на всю свою твердость и врожденную властность, «вписывался» в их круг.

У него был дар гасить вспышки раздражения у детей и вызывать их смех. И детскую подначку он воспринимал отлично. Когда проказница Шарлота подсунула ему высосанное яйцо, шеф спокойно срезал его верхушку, посолил и начал с показным удовольствием черпать воздух, пока едва не сложившаяся пополам от смеха Шарлота не подала ему целое.

— А я-то подумал, что такие у вас в «Орандж-Хиллз» яйца, — пояснил он девчушке. — У нас другие. Но новые места, да и новые начальники иногда отличаются от старых. Я, наверное, отличаюсь от своего предшественника, но не очень, надеюсь. — Он улыбнулся Джине.

Джина ответила улыбкой, опускаясь на стул и тут же начиная намазывать маслом и нарезать кусочками тост для малютки Поля.

— Вам незачем вставать так рано. Отец никогда не завтракает с детьми. К тому же, вы еще не приступили к своим обязанностям.

— В возрасте вашего отца, я тоже, быть может, не стану вставать так рано, а ваш отец, в мои годы, возможно, поступал, как я.

— Возможно, — она и не заметила, что вздохнула.

— А вы опечалены, — констатировал он.

— Да нет…

— Тогда — что?

Не могла же она заявить: «Я опечалена вашим назначением лишь потому, что никак не могу женить на себе одного человека, ибо, не добейся я этого, не знаю, что буду делать с отцом».

— Это можно прокомментировать так: «Король умер, да здравствует король!» — уклончиво ответила Джина.

— Момент нового волнения, — подсказал он.

Новое волнение! Вот, что она почувствовала сегодня утром, — поняла Джина. Необычайная легкость! Облегчение! Исчезла донимавшая ее необходимость загнать в угол Тони. Непонятное, но приятное ощущение.

— Вы хотели бы посмотреть сегодня еще что-нибудь? — вежливо поинтересовалась она. — Вы еще не видели, как оборудован наш спортзал, не ознакомились с нашей картотекой.

— Я найду себе занятие, мисс Лейк, а вы делайте свое дело, как если бы меня здесь не было.