Его владельцем был член Гильдии – человек, который, как и Арвин, продавал не только тот товар, что был выставлен на витринах. У Виро была оливковая кожа и темные редеющие волосы, испачканные желтым порошком. Он как раз отпирал косые деревянные ставни своего магазинчика, когда услышал топот подбегающего к нему молодого человека, и обернулся через плечо.

Пальцы Арвина мелькали, воспроизводя беззвучный язык Гильдии.

Нужно спрятаться. Отвлечешь?

Задняя дверь, ответил Виро. Оставайся внутри. Чердак.

Беглец пробормотал благодарности и скрылся в магазине.

Освещение в помещении было тусклым; торговец еще не успел открыть ставни и впустить внутрь солнечный свет. В воздухе витал запах недавно потушенных свечей, смешиваясь со сладким благоуханием корицы и острым ароматом кориандра. Специи хранились в огромных, не закрытых крышками глиняных горшках, над краями которых виднелись ручки совков. Проносясь мимо, Арвин специально толкнул один из них, рассыпав по полу черный перец. Он надеялся, что приправа не слишком экзотическая и дорогая; молодой человек возместит Виро убытки позднее.

Он подбежал к задней двери и распахнул ее. Затем, развернувшись, беглец взобрался по веревочной лестнице на небольшую деревянную площадку – чердак, где хранились мешки с неперемолотыми специями.

За пределами магазина раздавались возмущенные крики Виро.

– Нет! Там ценные товары! Вам туда нельзя! Остановитесь!

Стражники, уже узнавшие от уличных торговцев, куда делся преследуемый мужчина, проигнорировали протесты. Едва Арвин втянул наверх последнюю перекладину веревочной лестницы и лег на пол, скрывшись из виду, преследователи ворвались в магазин.

– Черный ход! – крикнул один из них. – Наверно, он ушел туда.

Глядя через щель в настиле и благодаря богов, что кровь из носа уже прекратила течь, Арвин следил, как двое стражников выбежали через заднюю дверь. Третий – сержант – задержался, пристально глядя на высокие горшки со специями, как будто пытался решить, достаточно ли они большие, чтобы вместить человека. Глядя на валяющийся на полу совок, он достал меч и погрузил его в сосуд с перцем, от чего в воздух взвилось облачко черного порошка. Внезапно стражник часто заморгал и принялся оглушительно чихать. Он дернул клинок к себе, задев горшок ногой и опрокидывая его. Перец каскадом высыпался на пол.

Арвин тихо застонал; цена свободы только что значительно возросла. Но в то же время он улыбнулся, радуясь несчастью преследователя, который продолжал чихать. Молодой человек знал, как сейчас чувствует себя бедняга. Однажды, когда Арвин только сбежал из приюта, он спрятался в пекарне и случайно опрокинул с полки, на которую пытался забраться, мешок с мукой. Из-за прорехи мука просыпалась, и мальчишка расчихался, в результате чего и был обнаружен пекарем. Но, как ни странно, разорванный мешок принес удачу. Мука, покрывшая Арвина с головы до пят, скрыла чернильные метки на запястьях, по которым легко можно было понять, что он из приюта. К несчастью, едва он вышел на улицу, как попал под дождь, который смыл муку и в нем тут же признали сбежавшего сироту.

Сержант повернулся, когда кто-то вошел через переднюю дверь. Сердце Арвина сжалось в комок, когда он увидел, что это седовласый. За ним, сжимая руки, следовал Виро.

– Перец! – взвыл торговец, глядя на перевернутый горшок. – Десять серебряных за унцию! – Страдания Виро казались подлинными – вероятно, таковыми они и являлись. Торговец впился взглядом в заднюю дверь, словно надеясь увидеть там беглеца. – Когда поймаете этого вора, тащите его сюда. Он должен заплатить за то, что просыпал!

Сержант проигнорировал его слова.

– Куда он пошел, Танджу?

Седовласый – которого, по-видимому, звали Танджу, хотя слово было явно иноземным – прикрыл глаза и поднес проволоку с кристаллами к уху, словно прислушиваясь.