Арвин вздрогнул, осознав размах действий Оспы. Ритуал прошлой ночью был далеко не единственным. Вспомнилась череда исчезновений в портовом районе в последние декады. Юноша понял, что они с Ноулгом были не первыми, кто попал в лапы культа. И наверняка не последними. Оспа собиралась заразить чумой весь город.

Но если в этом их цель, почему сектанты не отправляют своих жертв на улицы, где те смогут передать болезнь другим? Возможно, решил Арвин, потому что никто из похищенных не выжил. Но даже если так, почему сектанты не сваливают их тела в людных местах?

Быть может, фанатики хранили их, чтобы, набрав достаточно, рассеять заражённые трупы по городу словно семена.

Арвин стоял, погрузившись в мрачные раздумья и едва обращая внимание на уличный шум — гомон толпы, грохот и скрип телег, голоса возвращающихся от фонтана женщин.

Общественный фонтан, один из десятков фонтанов, в которых жители Хлондета каждый день набирали воду.

Фонтан, за которым наблюдал сектант, прежде чем его заметил Арвин.

И тут юноша всё понял. Если Оспа собирается заразить весь город, то разве может быть лучший способ, чем отравить городские резервуары? И всего-то надо, что поднести к каждому фонтану железную флягу с отравленной жидкостью и окунуть в воду под предлогом набрать воды. Но сработает ли это? Или слишком большой объём воды растворит отраву, сведя на нет её губительные свойства? Какова смертельная для человека доза?

Возможно, именно это Оспа и пыталась выяснить.

Стоило Арвину перевести взгляд на пленника, выражение его лица стало напряженным. Если культ добьётся своего, погибнет сорок пять тысяч человек – а может и больше, если чума выйдет за пределы Хлондета и прокатится по Вилхонской протоке. Но боги дали Арвину подсказку, с помощью которой, вероятно, получится предотвратить массовую смерть. Все что от него требуется – узнать, где прячутся члены Оспы и рассказать Зелии. А она позаботится об остальном.

– Где другие сектанты? – спросил юноша. – Где вы прячетесь?

Пленник издал сиплый смешок.

– В Девяти Кругах.

Арвин повертел в руках кинжал, прикидывая, развяжет ли боль пленнику язык. Скорее всего, нет. Тот, кто сознательно изуродовал себя подобным образом, вряд ли сильно печётся о своём здоровье.

Культист скривил изодранные губы в подобии усмешки.

– Давай, – предложил он. – Полосни меня своим волшебным ножиком ещё разок. Вдруг в этот раз кровь попадёт на тебя, и ты познаешь объятия Талоны. Бросай!

От насмешек пленника разум Арвина затуманила ярость. Он занёс руку и почти метнул кинжал, но в последний момент все же остановился. Гнев внезапно сошёл на нет, и юноша понял, чего добивался культист. Он околдовал Арвина, принуждая метнуть кинжал. И только сила воли помогла Арвину разрушить заклятие и не дать пленнику замолчать навечно.

Медленно, юноша опустил оружие. Едва не допущенная оплошность напомнила ему кое о чём. Возможно, кроме угроз есть ещё один способ заставить пленника заговорить – заколдовать его.

Ещё в детстве Арвин почувствовал в себе первые искорки этой силы, которую до беседы с Зелией не решался назвать псионической. Тогда была ещё жива его мать. Как-то раз она застала сына за тем, что мальчик из одной из её карт вырезает фигурки животных, и занесла руку в воздух, чтобы ударить его. Испугавшись, мальчик выдавил притворную улыбку и принялся просить прощение самым жалобным голосом, на который только был способен пятилетний ребёнок – и впервые ощутил странное щекочущее чувство в затылке. Выражение лица матери тут же смягчилось, и она опустила руку. Затем она заморгала и покачала головой.