Обернувшись, та увидела владыку Элль-Нурина в окружении двадцати вооруженных матросов. Он шел к ним по набережной и, не дойдя нескольких ярдов, остановился. Матросы рассыпались, трое из них окружили женщин.

— Белорату потребовалось время, чтобы доложить нам о подробностях своего путешествия, — начал владыка. — В том числе и о том, как замечательно вы, оказывается, играете в кешет. Трэвир Хальтин тоже был не прочь сыграть партию-другую. Он действительно торговал шелком, и дочка у него имелась. Кроме того, он занимался контрабандой чая, а дочь его была толстухой. Он обожал рассказывать о своем визите в королевский дворец, о встрече с королем и принцессой, которая очаровала его своими познаниями в его любимой игре. Хотя, насколько я помню, игрок из него был так себе. — С этими словами Элль-Нурин опустился на одно колено, не сводя глаз с ее лица. — Позвольте от имени Совета владык приветствовать вас на Мельденейских островах, ваше высочество.

* * *

Ее поместили в прекрасно обставленной комнате на верхнем этаже высокого здания, смотрящего на бухту. Илтис с Харвином и Бентеном хотели остаться при ней в качестве защиты, но она удержала их:

— Не стоит, друзья.

— Значит, это правда? — прошептал брат, пробежав взглядом по ее лицу. — Ваше высочество, это действительно вы?

— Не мешкайте, — рассмеялась Лирна, хлопнув его широкому плечу. — Забирай остальных и отправляйтесь в дальние страны, как предложила Мюрель. Считай, что это мой первый и последний королевский приказ…

Четыре дня она провела в одиночестве. Слуги принесли ей еду, поклонились и, не говоря ни слова, удалились. Пришли такие же молчаливые горничные с платьями — прекрасно сшитыми, но простыми и тусклых оттенков. «Уж не для казни ли предназначены подобные наряды?» — подумала Лирна.

Лорд Элль-Нурин явился вечером четвертого дня, когда внизу в порту загорелись огни, а бесчисленные позолоченные шпили города на глазах серели, уподобляясь тусклым наконечникам копий. Владыка пришел один и вновь низко поклонился, причем сделал это серьезно и без показного почтения, за что Лирна в глубине души была ему благодарна.

— Не требуется ли вам еще чего-нибудь, ваше высочество? — поинтересовался он.

— Только свобода.

— Вскоре мы обсудим и этот животрепещущий вопрос. Полагаю, вам будет небезынтересно узнать, что ваши люди не пожелали вас покидать. Согласно нашему договору, мы предложили доставить их в Королевство, но они наотрез отказались.

— Надеюсь, с ними все в порядке?

— Мы поселили их внизу, и, уверяю вас, они живы и здоровы. — Лорд Элль-Нурин прошел на веранду, жестом приглашая ее за собой.

Некоторое время они безмолвно смотрели на темнеющий город, причем лорд то и дело бросал быстрые взгляды на Лирну. Она сняла с головы шарф, приблизилась к владыке и склонила голову, выставляя напоказ следы ожогов.

— Не стесняйтесь, милорд. Рассмотрите их получше.

— Я… Прошу прощения, ваше высочество, — пробормотал тот, и Лирна отодвинулась, вновь повязывая шарф. — Просто хотел убедиться… — Он запнулся с мучительной гримасой. — Я видел вас однажды. Сразу после войны, когда вы посетили варинсхолдский порт, чтобы наградить экипаж одного из кораблей, который вернулся из какой-то длительной экспедиции.

— Как же, помню. «Стремительное крыло». Первый наш корабль, доплывший до южной ледяной стены. Путешествие заняло у них пять лет.

— Впечатляющий подвиг, хотя мельденейские моряки совершили такой же лет двадцать назад. — Лорд Элль-Нурин отвернулся к городу, где в темно-синей тени загорались все новые огни.