— Ты не моя дочь, — произносит лежащий в постели старик. — Моя дочь была красавицей.

— Да, была, — отвечает Лирна. Он кашляет, с уголка губ стекает красная струйка, его жалкий голос слаб.

— Куда же она делась? Мне многое нужно ей сказать.

— Пошла побеседовать с альпиранским послом, ваше величество. — Лирна присаживается на краешек кровати, берет старика за руку. — Но она попросила меня передать вам кое-что.

— Надеюсь, свои извинения. — Старик сощуривает усталые, но все еще проницательные глаза. — Я не допущу, чтобы дело всей моей жизни погубила ее слабость.

— Ну конечно, — смеется она, внезапно осознавая, как соскучилась по этому старому злому пауку. — Да, ее извинения. Она просит прощения за то, что обыграла вас тогда в кешет. Просто она была слишком маленькой и еще не понимала, как сильно это вас уязвит.

— Пф! — фыркает он, выдергивая руку из ее ладони. — Девчонка вечно старается меня уколоть, вся в мать пошла. Я велел убрать доску из ее комнаты потому, что хотел защитить свою дочь. Никто не должен был узнать, что моя Лирна… особенная. Зато в тот день я выяснил, что у меня есть настоящий наследник.

— Она не выполнила ваш приказ, — произносит Лирна, чувствуя слезы, текущие по щекам, и улыбается при виде сердитой физиономии старика. — Вы должны это знать. Она согласилась с условиями императора, Мальций вернулся в Королевство и сел на трон. Ваш великий план закончился пшиком.

— Он, по крайней мере, стал хорошим королем?

— Мальций мертв, отец. — Она едва не разрыдалась. — Убит у меня на глазах вместе с королевой и своими детьми. Так или иначе, ваше желание исполнилось, теперь я — королева погибшего Королевства.

Его злоба превращается в кривую гримасу, костлявая рука дотягивается до ее лица и поднимает за подбородок.

— После эпидемии «красной руки» Королевство тоже как будто погибло. Но я восстановил его из руин. Взял за шкирку и поставил на ноги, за одно-единственное поколение.

— Боюсь, люди не примут меня такой, какая я есть…

— Заставь их.

— На нас навалилась тьма врагов…

— Перебей их.

По ее лицу пробегает холодок. Оглянувшись, она видит открытое окно, штору треплет ветром и дождем. Лирна вновь переводит взгляд на старика, наклоняется и нежно целует его в щеку.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты был добрее, отец.

— Будь я добрее, ты бы осталась без наследства: ни разрушенного Королевства, ни целого, — улыбается он, в то время как ветер крепчает, вихрясь в комнате, а воздух становится таким холодным, что ей трудно дышать…

Проснувшись, Лирна видит свет тусклой лампы, качающейся под потолком, Орина и Мюрель пытаются закрыть иллюминатор от задувающего штормового ветра.

— Простите, ваше высочество, — сказала Орина, справившись наконец с защелкой. — Мы не хотели вас будить.

— Шторм? — спросила Лирна, поднимаясь, но из-за сильной качки тут же ударилась о переборку.

— Начался около часа назад, — ответила Мюрель, втягивая голову в плечи и испуганно жмурясь, когда над кораблем прокатился гром. — После всего, что было днем, я уж думала, что никогда больше ничего не испугаюсь. И вот те раз.

Лирна обняла девушку за плечи, и они присели на койку, все равно из-за воя ветра и грохота волн спать было совершенно невозможно.

— Команда считает, что вас коснулся один из их богов, ваше высочество, — зашептала Мюрель.