* * *

В сумерках они предали морю своих мертвых. Мельденейцы стояли молча, плечом к плечу провожая павших товарищей. Больше двадцати тел, завернутых в белую холстину, опустили в холодные волны. Перед этим матросы по одному выходили вперед и выбирали какой-нибудь предмет из наследства мертвецов, разложеного на расстеленной в ногах тряпке. Деньги и драгоценности забрал Белорат, чтобы передать родственникам. На память можно было взять разве что безделушки: игральные кости, фигурку для кешета, хранимую как талисман, карманный нож… Единственными словами стали имена, которые произносил Щит, когда очередное тело поглощали волны, после чего его первый помощник вычеркивал погибшего из списка.

Для Харвина корабельный плотник сколотил маленький плот. Тело бывшего разбойника покоилось на ложе из пропитанных смолой веревок и ветоши, а меч, врученный Харвину Лирной, лежал под скрещенными руками. Бентен и Илтис опустили плот на воду, и бывший брат по велению королевы произнес несколько слов. Орина, сжав дрожащие руки, стояла между Лирной и Мюрель. Ее глаза были сухи: казалось, она выплакала все слезы.

— Здесь завершает свой путь ковчег, несший душу этого человека по жизненному морю, — произнес Илтис. — Мы знаем, в Королевстве найдутся те, кто не будет сожалеть о его гибели, но для нас он стал хорошим другом и верным товарищем в дни невзгод. Может, он и был когда-то преступником, однако умер как истинный меч Королевства, любимый королевой, соратниками и своей женщиной. Мы все благодарим его за доброту и смелость и прощаем ему моменты слабости. Теперь он восседает среди Ушедших, его дух присоединился к ним, чтобы вести нас по дороге жизни и служения Вере.

Илтис отпустил веревку, и плот поплыл по морской зыби. Повременив немного, Бентен поднял лук и пустил вслед ему зажженную стрелу. Вскоре лишь огненная черточка виднелась в открытом океане, уносимая течением к горизонту. Через час скрылась и она.

* * *

После заката Щит нашел Лирну на носу в компании Скервы. Небо было чистым и звездным, все тучи унес ветер. Воздух приятно холодил покрытую шрамами кожу.

— Ваше высочество, вы обещали мне кое-что объяснить, — сказал Элль-Нестра, облокотившись на деревянную фигуру. — А именно — ваши истинные намерения.

Лирна кивнула, не сводя глаз с неба.

— Когда я была маленькой, я все пыталась их сосчитать. Это оказалось ужасно трудно, и тогда я придумала хитрый план. Достаточно было сосчитать все звезды, видимые в слуховое окошко дворца, а затем просто умножить на площадь неба.

— Ну и как? Получилось?

— Получилось, но число вышло таким огромным, что для него не нашлось названия, — тихо рассмеялась королева. — Но интересно другое. Ровно через год, день в день, я пришла проверить свой результат, ведь хороший исследователь всегда должен перепроверять свои результаты. Так вот, число звезд, видимых в окне, изменилось. Их стало на две штуки больше. Два далеких солнца засияли там, где их не было всего год назад.

— И на какую мысль это вас навело?

— Что если даже звезды не закреплены в небе раз и навсегда, следовательно, вообще не существует ничего неподвижного. Ничего вечного. Все сущее преходяще и изменчиво. — Лирна посмотрела в глаза пирата. — Нет ничего постоянного, милорд. Нет раз и навсегда выбранного курса, с которого нельзя было бы свернуть.

— И вы надеетесь заставить нас изменить курс? — криво усмехнулся Щит.

— Хотелось бы.

— А могу я поинтересоваться о пункте назначения?

— Насколько мне известно, Железноводная в это время года вполне проходима для морских судов, от устья до самого Алльтора.

— А он осажден и нуждается в помощи.