— Совершенно верно.

— Намекаете, что долг платежом красен?

— Вы мне ничего не должны. Мой отец качнул чашу весов в одну сторону, я восстановила равновесие. Речь о стратегии. Вам нужно понять, что воларцы не проглотят нанесенную им обиду и не оставят вас в покое. Вы выиграли битву в войне, которая может закончиться только полным поражением одной из сторон. И ключи от их поражения лежат в Алльторе.

Элль-Нестра придвинулся ближе, его взгляд был серьезен и искренен.

— У меня встречное предложение, ваше высочество. — Он показал на запад. — У нас имеется отличный корабль, верная команда. Нам открыты все океаны этого мира, а я слышал, что у королей торговцев полно золота.

— Предлагаете мне сделаться пиратской королевой? — рассмеялась Лирна, запрокинув голову.

— Просто хочу спасти вам жизнь, поскольку обнаружил, что для меня это чрезвычайно важно.

— Королевы не живут, они правят. И мое правление уже началось. Так вы отвезете меня в Алльтор?

Он навис над ней, глаза прятались в тени нахмуренных бровей.

— Вы знаете, что я отвезу вас куда угодно, да помогут мне боги.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Френтис

Проснувшись утром, он обнаружил Иллиан и Арендиля, энергично жующих овсянку. В каше было больше воды, чем зерна, — их припасы таяли день ото дня. В последнее время партизанам приходилось часто менять дислокацию, так что времени на охоту не оставалось, и голод сделался их постоянным товарищем. Впрочем, подростки не ныли, более того, их непрерывные препирательства практически сошли на нет после битвы с куритаями.

За последние семь дней лагерь переносили дважды. Владыка фьефа Дарнел упорно стремился вернуть сына и отправлял на розыски все новые отряды рабов с травильными гончими и варитаями в качестве охраны, исчерпав, по-видимому, свои запасы рабской элиты. Френтис приказал оставлять по пути ложные следы и устраивать ловушки. По ночам во главе наиболее подготовленных бойцов он отправлялся резать глотки и сеять панику среди преследователей. С варитаями справляться было легче, чем с куритаями, но и они оказались не самыми легкими противниками, особенно если успевали выстроиться в боевой порядок. Обычно партизаны нападали ранним утром, убивали как можно больше псов и охотников, а затем быстро отступали к заранее подготовленной засаде. В первые разы это сработало: варитаи попадали под дождь стрел или в «волчьи ямы». Но вскоре те, кто командовал загонщиками, поменяли тактику. Они поделили своих людей на три группы по три сотни человек в каждой, тогда как Френтис терял бойцов в ночных атаках. А караванов с рабами, из которых можно было набрать новых рекрутов, ему больше не попадалось.

Преследователи работали в неприятной манере: спускали собак, едва те чуяли след, и в итоге несколько десятков зверюг носились по лесу, убивая всех, кто попадался им на пути. Накануне стая подобралась к самому лагерю, так что пришлось заняться ими вплотную. Гончие Веры опрометью бросились на своих родственников, устроив жуткое месиво из сверкающих клыков и разрывающих плоть когтей. Между тем Френтис с половиной своих бойцов зашел стае в тыл, а Давока с остальными ударила в лоб. Лоначка питала особую ненависть к травильным собакам, и прошлой ночью она без устали убивала их, прорубая себе проход в клубке дерущихся псов. Френтис подоспел, когда она приканчивала вожака стаи: проткнула ему грудь копьем и с гримасой отвращения на лице провернула наконечник, добираясь до сердца.

— Они порченые, — пояснила Давока, заметив его нахмуренные брови. — Выведены неправильно и пахнут плохо.

Иллиан протянула Френтису миску овсянки:

— Мы и вам оставили немного, брат.

— Спасибо, добрая госпожа.