-  Да о том, что князь сделал с Ханаей, - сказал Читрадрива как можно непринуждённее, хотя слегка изменившийся голос выдавал его ярость.

    -  Князь?! - искренне изумился Векольд. - С Ханаей?!

    -  Ну да…

    -  Что «ну да»? Или ты не слушал меня?! - возмутился старик. - Я же рассказывал про то, как мой господин соскочил с коня, точно очарованный подошёл к ней, а она обвила его шею руками, вся прилепилась к нему и…

    -  Сама?! - воскликнул поражённый Читрадрива.

    -  То-то и оно, что сама. И они стояли и целовались, а вокруг шумело людское море, наши уже мечи выхватывали, чтобы изрубить гандзаков в капусту…

    Читрадрива так сжал кулаки, что хрустнули суставы пальцев.

    -  Да не волнуйся ты так, Дрив, - мягко сказал Векольд. - Не пойму, что с тобой. Ведь ничего страшного не было, не считая того, что Ханая околдовала моего господина. Потому как в перерыве между поцелуями вдруг сказала: «Если твои люди уничтожат нас, пусть они убьют меня первую, ведь я презренная анха…» И тогда князь сделал величайшую глупость, на какую способен только околдованный человек. Он оттолкнул Ханаю, бросился между солдатами и гандзаками да как гаркнет: «Эй, вы, стадо скотов!» Все подумали было, что он к колдунам обращается, но только стоял князь спиной к ним, а лицом к солдатам. Когда до них наконец дошло, все оторопели от изумления. А князь дальше орёт: «Вы что ж это делаете? Собираетесь убивать безоружных? Чтобы потом весь Орфетан хохотал у меня за спиной да приговаривал, что люжтенцы только с беззащитными храбры? Меня позорить?! Не бывать тому! Кто хоть пальцем тронет этих нечестивцев, будет иметь дело со мной. А уйдём отсюда по-хорошему - пять золотых каждому!»

    Вот теперь Читрадрива понял всё до конца. В среде анхем существовало сказание об некой Астор, спасшей однажды их народ от поголовного истребления. Астор была женой царя Хашроша, и когда тот задумал чёрное дело, сказала то же самое: если хочешь уничтожить анхем, начни с меня. Читрадрива всегда любил мать, теперь же, после всего услышанного, она представлялась ему чуть ли не святой.

    -  Рисковал он страшно, - продолжал между тем Векольд. - Шутка ли, армада разозлённых солдат! Легче остановить мчащийся галопом отряд всадников. Солдаты-то расходились не на шутку, могли и убить его, даром что правитель. Но и пять золотых - деньги нешуточные. Ясное дело, людям познатнее этого маловато, но главное было успокоить разбушевавшееся стадо, а с вожаками князь мог договориться отдельно. И он таки добился своего. Пара-тройка расквашенных носов да несколько реквизированных кур не в счёт, а так ушли мирно. А князь увёз Ханаю в седле впереди себя.

    Да, всё было именно так, как предполагал Читрадрива. Князь увёз его мать с собой. Силой или нет - в данном случае не имеет значения. Ханая подчинялась не силе человека, но давлению внешних обстоятельств, необходимости спасти хуторян от смерти. Святая, как Астор!

    Читрадрива закрыл глаза и представил свою добрую матушку такой, какой он её запомнил - молодой, но вечно грустной. Ещё бы, нелегко ей пришлось после пережитого позора… А виной всему проклятый князь-гохи!

    -  И где же светлейший бросил её? - спросил он Векольда.

    -  Ого, почти на границе, - откликнулся оруженосец. - Только почему бросил? Была бы возможность, он бы женился на Ханае, так она его окрутила.