«Да, да, конечно», - слишком уж поспешно согласился Читрадрива.

    Карсидару это показалось подозрительным, но выяснять, что задумал товарищ, было недосуг, потому как князь встал и направился к дверям, обронив на ходу:

    -  Сегодня вы мне ещё понадобитесь, а пока у меня неотложные дела. Тут ко мне нунций пожаловал. Он держал путь в Галич, да только там меня не застал, я быстрый. А вчера, на подходах к Киеву, наконец догнал. Сперва мы отобедаем, я приму посла, потом и дальше говорить можно. Пока что оставайтесь здесь.

    Вместе с ним вышел и Остромир.

    -  Кто это приехал к князю? - поинтересовался Карсидар.

    Читрадрива молчал, всецело поглощённый своей идеей.

    -  Нунций. Посол римского папы, - сказал Михайло и ещё минут десять объяснял, кто такой папа.

    -  Получается, что вы по-разному верите в одного и того же бога? - уточнил Читрадрива рассеянно. - И ваши жрецы не очень-то ладят с иноземными? С этим папой, то есть.

    -  Да. Вот наш митрополит Иосиф - вроде ихнего папы, - подтвердил сотник. - А есть ещё патриарх в Константинополе…

    -  Но вообще-то боги всегда были и будут делом жрецов. При чём же здесь князь? - продолжал спрашивать Читрадрива. Видно было, что он отложил рассмотрение своей идеи на будущее.

    -  Очень просто: папа ему корону прочит. А взамен хочет, чтобы Русь стала католицкой.

    -  Так в чём дело? Пусть соглашается, - не видя в этом предложении ничего дурного, бухнул Карсидар.

    Михайло отреагировал весьма странно - весь дёрнулся, мотнул головой, замахал руками. Потом, запинаясь, сказал:

    -  Вы-ы… вот что, Хорсадар, Дрив… Вы поганцы, нехристи… Вы ничего не смыслите в наших делах. И потому никогда… Слышите? Никогда и никому не говорите того, что по неосторожности сказали мне! Я забуду. Другие могут и не спустить это просто так. Особенно приближённые митрополита Иосифа. А он и без того волком на вас смотрит. Князь взял вас под свою опеку, но Иосиф хитрый, он умеет убеждать… по-своему. Вы уже сталкивались с Ростиславом Мстиславычем, вы поймёте… Понимаете?

    На всякий случай Карсидар с Читрадривой утвердительно кивнули.

    -  В общем, так, - продолжал Михайло, успокоившись. - Раз Данила Романыч пригласил вас на обед, как я и предполагал утром, а потом намерен ещё потолковать с вами, значит, доверяет и рассчитывает на вас всерьёз. А потому ешьте, пейте, молча слушайте и хорошенечко запоминайте, что вокруг творится да говорится. Авось хоть глупостей болтать не станете.

    Дальше они говорили о всяких пустяках, пока не явился слуга, который позвал всех на обед.

    Их привели в громадный зал, который превосходил размерами даже княжескую гридницу. Зал был сплошь заставлен столами, ломившимися от разнообразных кушаний и напитков. Вдоль стен стояла толпа празднично одетых людей, на фоне которой Карсидар и Читрадрива выглядели бедновато. От производимого толпой шума после тишины уединённой комнатушки у них слегка кружилась голова. Но время от времени гомон перекрывали более громкие крики, доносившиеся со двора.

    -  Это Данила Романович по случаю водворения на киевском престоле велел выкатить из подвалов семь бочек мёду и наливать всем желающим, - пояснил Михайло. - Пожалуй, к вечеру в Киеве останутся трезвыми лишь красны девицы да грудные младенцы. Он у нас, почитай, за последний месяц третьим князем стал. Народ-то пьёт, а вот погреба княжеские выдержат ли…

    Сотник говорил что-то ещё, однако его слова потонули в дружном рёве присутствующих - в сопровождении полудюжины человек, из которых Карсидару и Читрадриве был знаком разве что Остромир, в зал вошёл Данила Романович.