– Наконец‑то я достал тебя, сукин сын, – говорит Арт. – И никто на этот раз тебе не поможет.

Тио каждые несколько дней перебирается из одной своей квартиры в другую, иногда в кондо в Гвадалахаре. То ли опасаясь ареста, то ли страшась участи Идальго, потому что, покуривая собственный товар, Тио все больше впадал в паранойю.

И на то у него очень веские причины, думает Арт. Он уже три дня следит за Тио в этом доме. Так долго Тио на одном месте еще не задерживался. Возможно, он уже сегодня днем переедет.

Или думает, что переедет.

У Арта свои планы насчет следующего переезда Тио.

Его правительство пообещало мексиканскому, что сделано все будет без шума и скандала. И конечно же без случайных жертв. А потом Арту следует исчезнуть как можно скорее: все должно выглядеть как операция мексиканцев от начала до конца, триумф federales .

Да хоть как, думает Арт.

Мне все равно, Тио, лишь бы ты очутился в тюремной камере.

Арт, пригнувшись, снова выглянул из окна. Награда за «мои годы в пустыне», как он стал называть то жуткое время – 87‑й, 88‑й и 89‑й годы, – когда маневрировал на минном поле расследований, терзаясь ожиданием, что вот‑вот ему предъявят обвинение в даче ложных показаний, но этого, слава богу, не случилось. Наблюдал, как один президент ушел с поста и его вице‑президент – тот самый человек, который вел тайную войну против сандинистов, – заступил на его место. Мои годы в пустыне, вспоминает Арт, – это бесконечная череда каких‑то конторских должностей, постепенное угасание его брака, когда они с Элсией разъехались по разным комнатам и разным жизням, потом Элсия наконец потребовала развода, а он сопротивлялся как мог, до последнего.

Еще и теперь, думает Арт, какие‑то документы по разводу лежат неподписанные на кухонном столе в его маленькой пустой квартире, снятой в центре Сан‑Диего.

– Никогда, – сказал Арт жене, – я не позволю тебе забрать моих детей.

Наконец воцарился мир.

Не для Келлеров, а в Никарагуа.

Прошли выборы, сандинистов сбросили, тайная война подошла к концу, и буквально через пять минут Арт пришел к Джону Хоббсу требовать заслуженной награды.

Расправы с каждым человеком, участвовавшим в убийстве Эрни Идальго.

Список зачистки: Рамон Мэтти, Квито Фуэнтес, доктор Альварес, Гуэро Мендес.

Рауль Баррера.

Адан Баррера.

И Мигель Анхель Баррера.

Тио.

Какого бы мнения ни придерживался Арт о президенте, о Джоне Хоббсе, о полковнике Скотте Крэге и Соле Скэки, все‑таки они оказались людьми слова. Арту Келлеру предоставили полную свободу действий и всю возможную помощь. И он сорвался в бешеный галоп.

– А в результате, – подытожил Хоббс, – у нас имеется сожженное посольство в Гондурасе, грандиозная битва за гражданские права, а наши дипломатические отношения с Мексикой превратились в груду пепла. И, продолжая метафору, Америка рвется устроить аутодафе для тебя, а судьи с радостью притащат шашлык поджарить на этом костре.

– Но я уверен, – говорит Арт, – что имею полную поддержку Белого дома и президента.

А еще Арт напомнил Хоббсу, что до того, как нынешний президент въехал в Белый дом, он занимался тем, что снабжал контрас кокаином, так что не надо тут никакой чепухи насчет Америки и судей.

Шантаж сработал: Арт получил разрешение охотиться на Тио.

Но добиться этого было непростой задачей.

В переговорах на высшем уровне Арт даже не упоминался.

Хоббс отправился в Лос‑Пинос, резиденцию президента, чтобы заключить сделку: арест Мигеля Анхеля Барреры – это камень, убранный с дороги НАФТА – Соглашения о Североамериканской зоне свободной торговли.

НАФТА – это ключевое звено, совершенно необходимое для модернизации Мексики. Когда соглашение вступит в действие, Мексика сможет двинуться в следующее столетие.