– Как он?

– Он тоже хорошо. – Адан оглядывает площадь, кишащую уличными торговцами. – Ensancho de mi corazon , утешение моего сердца, тут продаются певчие птички. Привезти тебе?

– А какие они поют песни, папа?

– Не знаю. Наверное, это ты должна научить их песням. Ты знаешь какие‑нибудь?

– Папа. – Она смеется в восторге, понимая, что ее дразнят. – Я же пою тебе все время!

– Я знаю, знаю.

Твои песни надрывают мне сердце.

– Пожалуйста, пап, – просит девочка, – привези. Мне так хочется птичку.

– Какого цвета?

– Желтенькую.

– Мне кажется, да, я вижу желтенькую.

– Или зелененькую, – добавляет девочка. – Сам выбери. Папа, когда ты приедешь?

– Завтра вечером. Мне еще нужно повидать тио Гуэро, а потом я вернусь домой.

– Я скучаю по тебе.

– Я тоже по тебе скучаю, – говорит Адан. – Я позвоню тебе вечером.

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Он убирает трубку.

– Ваша подружка? – интересуется Нора.

– Это любовь всей моей жизни, – отвечает Адан. – Моя дочка.

– А‑а.

Они выбирают столик на улице. Адан выдвигает для нее стул, садится сам. Он смотрит через стол в изумительные синие глаза. Она взгляда не отводит, не смаргивает и не краснеет.

– А ваша жена? – спрашивает Нора.

– А что с ней?

– Вот про это я и хотела спросить.

Дверь трещит под ударами металла, дерево разлетается в щепки.

Pito   Анхеля выскакивает из девушки, когда он оборачивается и видит federales , ворвавшихся в дверь.

Арту кажется чуть ли не смешным, как Тио шаркает в гротескной имитации бега, путаясь в спущенных на щиколотки штанах, капельница на колесиках поспешает следом, будто надоедливый слуга: Тио пытается добраться до оружия, сложенного в углу. Капельница с шумом опрокидывается, игла выскакивает из вены, и Тио сваливается прямо на оружие, хватает ручную гранату и начинает возиться с чекой, но тут его хватает federale  и выдергивает гранату из его руки.

На кухонном столе еще возлежит пухлая белая задница, точно огромная гора теста. Раздается звонкий шлепок – Рамос, подойдя, шлепает по ней прикладом своей винтовки.

Девушка негодующе вопит:

– Ой!

– Нужно было тебе самой готовить завтраки! Ты, ленивая распустеха!

Схватив ее за волосы, Рамос поднимает ее:

– Надевай трусы, никому не интересно любоваться на твою nalgas grandes .

Твой толстый зад.

– Я дам тебе пять миллионов долларов! – говорит Анхель federale . – Пять миллионов американских долларов, если отпустишь меня. – Тут он замечает Арта, стоящего рядом, и понимает, что пять миллионов не помогут, не спасут никакие деньги. И начинает орать: – Убей меня! Убей меня сейчас!

Вот оно, лицо зла, думает Арт.

Грустная карикатура.

Мужик забился в угол, сидит со спущенными штанами и умоляет меня убить его. Жалкое зрелище.

– Осталось три минуты, – тихо произносит Рамос.

До возвращения телохранителей.

– Тогда давай скорее уберем отсюда этот кусок дерьма. – Арт присаживается на корточки так, что его рот оказывается рядом с ухом дяди, и шепчет: – Тио, давай я скажу тебе то, что ты всегда так хотел узнать.

– Что?

– Имя информатора Чупара.

– Кто это?

– Гуэро Мендес, – врет Арт.

Гуэро Мендес, сучий потрох.