Он нашел коротенькую записку Пилар: «Я БОЛЬШЕ НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я УЕХАЛА С ФАБИАНОМ И ВЗЯЛА ДЕТЕЙ. С НИМИ ВСЕ В ПОРЯДКЕ».

Сердце у него разбито. Он готов сделать что угодно, лишь бы вернуть ее. Он бы принял ее обратно и постарался только радовать ее. Все это он изливает, высказывает подушке. Потом поднимает голову и воет:

– Mi esposa, mi esposa linda!

Даже телохранители, с десяток sicarios,  охраняющие стены estancia и ворота, слышат его. Это приводит их в ужас, а они и так уже в напряжении с момента ареста дона Мигеля Барреры, зная, что может начаться война. Что грозит перетасовкой главарей, а тогда, как известно, крови никто не жалеет.

А теперь еще jefe   в доме воет, точно баба, да так громко, что слышно всем.

Все это inquietante  – ужасно беспокойно.

И продолжается почти весь день.

Подъезжает почтовый автофургон. На машину тут же нацеливается с десяток «АК‑47».

Охранники останавливают машину невдалеке от ворот. Один наставляет пулемет на водителя, другой обыскивает фургон, потом спрашивает ошарашенного шофера:

– Чего тебе надо?

– Посылка для сеньора Мендеса.

– От кого?

Водитель тычет в обратный адрес на ярлыке:

– От его жены.

Охранник засомневался: дон Гуэро велел, чтоб его не беспокоили, но если посылка от сеньоры Мендес, то лучше отнести ему коробку.

– Я отнесу, – говорит охранник.

– Но мне надо, чтоб он расписался.

Охранник тычет дуло в лицо водителю:

– Расписаться за него могу и я, правильно?

– Конечно. Конечно.

Охранник расписывается, несет посылку к двери и звонит. Дверь открывает горничная.

– Дона Гуэро нельзя...

– Посылка от сеньоры. Экспресс‑почтой.

Позади горничной возникает Гуэро. Глаза у него опухли от слез, лицо красное, из носу течет.

– Что такое? – рявкает он. – Черт, я же велел...

– Посылка от сеньоры.

Гуэро забирает коробку и со всей дури шваркает дверью.

Сдирает клейкую ленту.

Все‑таки посылка пришла от нее .

И он вскрывает коробку, внутри маленький холодильник. Гуэро откидывает крышку и видит – ее блестящие черные волосы.

Ее мертвые глаза.

Открытый рот.

А в зубах у нее какая‑то бумажка.

– А‑а‑а!!! – заходится Гуэро.

Охранник в панике вышибает дверь.

Врывается в комнату: его патрон пятится от коробки, надрываясь криками. Охранник, принесший посылку, заглядывает внутрь коробки, складывается пополам: его рвет. Отрезанная голова Пилар покоится на ложе из застывшей крови, в зубах торчит листок бумаги.

Двое других охранников берут Гуэро под руки и пытаются оттащить, но он упирается и душераздирающе кричит. Первый охранник отирает рот и, придя в себя, вытаскивает листок изо рта Пилар.

Что‑то непонятное:

«Hola, Chupar».  (Привет, Чупар.)

Другие охранники пытаются отвести Гуэро к дивану, но он выхватывает записку, читает ее, становится еще бледнее, хотя куда уж больше, и вопит:

– Dios mio, mis nenes! Donde estan mis nenes?!  (О Боже мой, мои дети! Где мои дети?!)

– Donde esta mio madre? Yo queiro mi madre!  (Где моя мама? Я хочу к маме!) – плачет Клаудиа, потому что на мосту мамы нет, она видит только каких‑то чужих людей, которые ее разглядывают. Гуэрито тоже начинает плакать. И Клаудиа теперь не хочет, чтобы ее держали. Она выкручивается из рук Фабиана и отбивается, крича:

– Mi madre! Mi madre!

Но Фабиан все так же твердо шагает к середине моста.

Адан видит, как он подходит.