И как же им не приветствовать дона Франсиско – он построил в деревне клинику, школу, игровую площадку. И даже заплатил за кондиционер в новом полицейском участке.

И теперь улыбается людям и любезно принимает их благодарность и любовь. Он узнает в толпе отдельные лица, машет детям. И не замечает дула пулемета «М‑60», выдвинувшегося из окна второго этажа.

Первая короткая очередь пуль пятидесятого калибра стирает его улыбку вместе с лицом. Вторая разворачивает ему грудь. Паломино в ужасе ржет, встает на дыбы и лягается.

Мертвая рука Абрего все еще твердо сжимает поводья.

Марио Абурто, двадцатитрехлетний механик, стоит в большой толпе в тот день в бедном квартале Ломас‑Тауринас, рядом с Тихуанским аэропортом.

Ломас‑Тауринас – это поселок скваттеров: наскоро сколоченные лачуги и хижины, прячущиеся в лощине между голыми грязными горами, которые высятся вдоль восточной стороны Тихуаны. В Ломас‑Тауринасе, когда вы не задыхаетесь от пыли, то оскальзываетесь в грязи, которая стекает с разрушающихся, размываемых водой холмов, иногда прихватывая с собой и лачуги. До недавнего времени «вода в доме» означала, что вы построили свою хибарку на одном из тысяч ручьев – вода буквально бежала у вас дома, но недавно в поселок провели водопровод и электричество в награду за его верность правящей партии, ИРП. Но все равно еще остались открытые сточные канавы, по ним медленно плывет мусор со свалки.

Луиса Доналдо Колосио берут в кольцо пятнадцать солдат в штатском из элитного отряда. «Эстадо майор», телохранители президента. Специальный отряд из бывших тихуанских копов, нанятый для обеспечения безопасности в местах остановок кандидата в президенты, рассеян в толпе. Возможный президент говорит речь с платформы пикапа, припаркованного в естественном амфитеатре, образовавшемся на дне лощины.

Рамос следит со склона горы, его люди расставлены в разных точках по полукругу чаши амфитеатра. Задача сложная: толпа большущая и текучая, будто грязь. Люди облепили красный «шевроле‑блейзер» Колосио, когда тот медленно катил по улице в другой квартал. И теперь Рамос тревожится, что то же самое произойдет, когда Колосио станет уезжать.

– Вот хреновина будет, – бормочет он сам себе.

Но Колосио, закончив речь, в машину садиться не торопится.

Он решает пойти пешком.

«Поплавать среди народа» – так он это называет.

– Он намеревается сделать – что? – вопит Рамос по рации генералу Рейесу, начальнику армейской охраны.

– Пойти пешком.

– Но это безумие!

– Он так хочет.

– Но если он пойдет пешком, мы не сможем защитить его.

Рейес – член мексиканского генерального штаба и заместитель начальника президентских телохранителей. И не намерен повиноваться приказаниям какого‑то паршивенького тихуанского копа.

– Да это и не ваша работа – охранять его! – фыркает он. – Это наша работа.

Колосио слышит этот обмен репликами.

– С каких это пор, – спрашивает он, – мне требуется охрана от моего народа?

Рамос беспомощно наблюдает, как Колосио ныряет в людское море.

– Будьте начеку! Будьте начеку! – приказывает он по рации своим людям, но понимает: они мало что могут сделать. Хотя его подчиненные – отличные снайперы, они даже и Колосио‑то едва могут разглядеть среди голов: он то появляется, то снова скрывается в толпе, не говоря уже о том, чтоб засечь потенциального убийцу. И они не только не могут видеть, они едва слышат, потому что через усилители, установленные на пикапе, вовсю гремит местная музыка Бахи – cumbia .

А потому выстрела Рамос не слышит.