Антонуччи не дает им отпущения за убийства Эль Верде, Абрего, Колосио и Мендеса, думает Адан, зато правительство постаралось. Заранее – как награду за убийство Парады.

Если я убью вашего врага, настаивал тогда при переговорах Адан, то вы должны разрешить мне убить моих.

Итак, дело завершено, думает Адан. Мендес мертв, война окончена. Тио из тюрьмы вытащили.

И теперь новый patron  – я.

Мексиканское правительство только что восстановило Римско‑католическую церковь в полном юридическом статусе. Кейс, набитый шокирующими документами, перешел от Адана Барреры к определенным правительственным министрам.

Адан выходит из кабинета с официально новой душой, сверкающе‑чистой.

Услуга за услугу.

В канун Нового года Нора возвращается домой после обеда с Хейли Сэксон. Она ушла еще до того, как откупорили шампанское.

Нет у нее никакого настроения. Праздники прошли уныло. Первое Рождество за девять лет она проводит не с Хуаном.

Вставив ключ в замочную скважину, Нора открывает дверь. Едва она входит, как чья‑то рука зажимает ей рот. Она шарит в сумочке, стараясь найти газовый баллончик, но сумочку выбивают у нее из рук.

– Я не причиню тебе вреда, – говорит Арт. – Не надо кричать.

Он медленно отнимает от ее рта руку.

Нора, повернувшись, влепляет ему пощечину:

– Я сейчас вызову полицию.

– Я и есть полиция.

– Я вызову настоящую.

И, подойдя к телефону, начинает набирать номер.

– Ты имеешь право молчать, – говорит Арт. – Все, что ты скажешь, будет использовано против тебя в...

Нора опускает трубку.

– Так‑то лучше.

– Чего тебе от меня надо?

– Хочу показать тебе кое‑что.

– Ты представления не имеешь, сколько раз я слышала эти слова.

Арт достает из кармана куртки видеокассету.

– У тебя есть видео?

– Любительские видеосъемки? – смеется она. – Шикарно. Тебя снимали, и ты хочешь произвести на меня впечатление? Или меня? Сначала угрозы, теперь шантаж. Позволь сказать тебе кое‑что, миленький: я такого навидалась, в кино я всегда смотрюсь красиво.

Открыв шкаф, Нора указывает ему на телевизор и видеомагнитофон:

– Есть все, что угодно, чтоб возбудить тебя.

Арт вставляет кассету.

– Сядь.

– Мне и так прекрасно, спасибо.

– Я сказал – сядь.

– О, еще и принуждение. – Нора опускается на диван. – Ну что, теперь счастлив? Возбудился?

– Смотри.

Она иронически усмехается, когда начинается запись, но усмешка с ее лица сползает, когда на экране появляется молодой священник. Он сидит на металлическом складном стуле за металлическим столом. Внизу высвечивается рамка с датой и временем съемок.

– Кто это? – спрашивает Нора.

– Отец Эстебан Ривера. Приходской священник Адана.

Нора слышит за кадром голос Арта, задающего вопросы.

И сердце у нее, пока она слушает, бьется все реже и реже.

– Двадцать четвертое мая тысяча девятьсот девяносто четвертого года, вы помните, где вы тогда были?

– Да.

– Вы совершали обряд крещения, правильно?

– Да.

– В своей церкви в Тихуане.

– Да.

– Взгляните на этот документ.

Нора видит руку, подталкивающую листок бумаги через стол к священнику. Тот берет листок, смотрит и снова кладет на стол.

– Вы узнаете его?

– Да.

– Что это?

– Запись о крещении.