Она трахает его страстно, одержимо. Зажимает в своем лоне, крепко обхватывает ногами, чувствует, как он взрывается глубоко в ней. Гладит его волосы, когда он отдыхает на ее груди, и говорит:

– Я люблю тебя. Tienes mi alma en tus manos.

Ты держишь мою душу в своих руках.

Путумайо

Колумбия

1997

Адан сидит на заднем сиденье джипа, который медленно катит, подскакивая, по грунтовой дороге, проложенной через амазонские джунгли на юго‑западе Колумбии. Воздух тут жаркий и зловонный, и он отмахивается от мух и москитов, роящихся вокруг его головы.

Поездка и до этого была нелегкой.

От мысли лететь на одном из своих «боингов» Адан отказался. Никто не должен знать, что он намерен встретиться с Тирофио, командующим ФАРК, да и вообще полет был бы слишком опасен. Если бы американское ЦРУ или Управление по борьбе с наркотиками засекли маршрут полета, результаты оказались бы самыми гибельными. И кроме того, Тирофио пожелал, чтобы Адан увидел кое‑что  по пути.

Так что Адан сначала плывет на яхте из Кабо, потом пересаживается на старую рыбацкую лодку и после длинного медленного плавания высаживается на южном побережье Колумбии в устье реки Какета. Это самая опасная часть путешествия, потому что береговая линия под контролем правительства и патрулируется частной милицией, нанятой нефтяными компаниями для охраны буровых вышек.

С рыбацкой лодки Адан перебирается на маленький одномоторный бот. Они отплывают ночью, ориентируясь на реке по пламени, вырывающемуся из труб нефтеперегонных заводов, будто сигнальные огни ада. Устье реки илистое и загрязненное, воздух душный, смрадный. Они скользят по воде мимо владений нефтяных компаний, оцепленных оградами в десять футов высотой из колючей проволоки со сторожевыми вышками по углам.

На плавание по реке у них ушло два дня. Приходилось уворачиваться от военных патрулей и частной охраны. Наконец Адан попал в тропический лес и теперь вынужден преодолевать остаток пути на джипе. Дорога идет мимо плантаций, в первый раз Адан видит, как растет кока, на которой он сколотил миллионы.

Но растет не везде.

Встречаются поля мертвые, с поникшими растениями, отравленными с вертолетов ядовитыми химикатами, которые уничтожают не только коку, но заодно и бобовые, томаты, овощи. Отравляют воду и воздух. Адан проезжает через брошенные деревни, похожие на экспонаты в музее: колумбийская деревня, только в ней нет людей. Жители покинули свои дома, спасаясь от отравляющих веществ, от армии, сбежали от партизан ФАРК, от войны.

А другие деревни были выжжены. Обугленные круги на земле отмечали места, где раньше стояли хижины.

– Армия, – поясняет проводник. – Они жгут деревни, если думают, что тут живут союзники ФАРК.

А ФАРК сжигает деревни, если подозревает в поддержке армии, думает Адан.

Наконец они добираются до лагеря Тирофио.

Партизаны Тирофио в камуфляже, в беретах и с «АК‑47». Удивительно, но тут много женщин – Адан цепляет глазом одну, особенно эффектную, амазонку с длинными черными волосами, ниспадающими из‑под берета. Она отвечает взглядом, в котором ясно читается: «И чего ты пялишься?» – и он отворачивается.

Всюду, куда ни посмотри, кипит работа: одни тренируются, другие чистят оружие, кто‑то стирает, наводит чистоту в лагере – и все делается четко, организованно. Лагерь большой и аккуратный: ровные ряды оливково‑зеленых палаток стоят под камуфляжной сеткой. Несколько кухонь сооружены под пальмовыми ramadas  . Адан видит палатку, похожую на госпитальную, и амбулаторию. Они проходят даже мимо палатки, где расположена библиотека. Короче, это не шайка бандитов в бегах, думает Адан. Это хорошо организованный отряд, контролирующий свою территорию. Камуфляжная сетка, маскировка от наблюдения с самолетов, – единственная уступка грозящей опасности.