Это ее идея – остановиться на материке в Цзюлуне, а не в одном из современных отелей для бизнесменов на самом острове. Норе нравится колониальное очарование «Полуострова», и она думает, что и Адану понравится тоже, и потом, Цзюлун – район привлекательный, особенно вечерами.

И Адану действительно пришлась по вкусу старомодная элегантность отеля. Они сидят на старой веранде (теперь застекленной) с видом на гавань и пристань парома в ожидании, пока им приготовят люкс, устраивают чаепитие на английский лад (заказывает она).

– Вот тут, – говорит Нора, – и обитали в старину опиумные бароны.

– Правда? – Адан плохо знает историю, даже историю наркоторговли.

– Конечно. Ведь британцы заполучили Гонконг в ходе Опиумной войны.

– Опиумной войны?

– Ну да, в тысяча восемьсот сороковом году, – объясняет Нора. – Англичане пошли войной против китайцев, чтоб заставить их разрешить торговлю опиумом.

– Ты шутишь.

– Да нет. И по одному из пунктов мирного договора английским торговцам разрешили продавать опиум в Китае, а британская корона прибавила к своим колониям еще одну – Гонконг. Так им достался порт для безопасной перевозки опиума. Армия и флот фактически защищали наркотики.

– И ничего не переменилось. А откуда ты все это знаешь?

– Я читаю, – говорит Нора. – В общем, я подумала, ты получишь особый кайф, поселившись в этом отеле.

Адан и правда наслаждается. Откинувшись на спинку кресла, он потягивает чай «Дарджилинг», накладывает на ломтик кекса взбитые сливки и джем и чувствует себя продолжателем давней традиции.

Когда они приходят к себе в номер, Адан валится на кровать.

– Нет, ты не будешь спать! – тормошит его Нора. – Так ты никогда не опомнишься от разницы во времени.

– Я не могу не спать, – бормочет он.

– Я тебя взбодрю.

– Ах так?

Да, так.

Потом они принимают душ, и Нора говорит ему, что уже распланировала, как провести остаток дня и вечер, ему следует только отдаться в ее руки.

– Разве я этого только что не сделал? – поддразнивает он.

– И как тебе? Получил удовольствие?

– От радости до потолка прыгал.

– Главное, не упустить момент, – говорит она Адану, пока тот бреется. – Поторопись.

И он торопится.

– Это одно из моих самых любимых зрелищ в мире, – замечает Нора, пока они спускаются к пристани «Звездный паром». Она покупает билеты, им приходится подождать несколько минут, и наконец они садятся на паром. Места Нора выбирает на левом борту старого ярко‑красного судна: отсюда открывается чудесный вид на центр Гонконга, пока они плывут к острову. Все вокруг них: рыбачьи лодки, катера, джонки и сампаны – держат курс на гавань.

Когда они причаливают, Нора подгоняет Адана на выходе.

– Да что за спешка? – недоумевает тот, когда она хватает его за локоть и тянет вперед.

– Увидишь, увидишь. Быстрее же! – Нора ведет его по Гарден‑роуд к подножию пика Виктория, где они запрыгивают в вагончик фуникулера. Фуникулер, погромыхивая, скользит по крутому склону.

– Точно в парке аттракционов, – замечает Адан.

До обзорной башни они добираются перед самым закатом солнца. Вот это Нора и хотела, чтоб он увидел. Они стоят на террасе и наблюдают: небо розовеет, потом становится красным и плавно затягивается чернотой, и почти тут же россыпью бриллиантов на черной бархатной подушке вспыхивают огни города.

– Никогда ничего подобного не видел! – ахает Адан.

– Я так и думала, что тебе понравится.

Адан, повернувшись, целует ее:

– Я люблю тебя.