Тио тянется к ночному столику, берет сигару, закуривает. Дым не разбудит девушку. И запах тоже. Он уже приучил ее. Да и к тому же, думает он, ничто не может разбудить девушку после секса, какой у нас был. Как странно влюбиться в его возрасте. Странно и чудесно. Она – мое счастье, думает он, la sonrisa de mi corazon  – улыбка моего сердца. Еще до конца года я сделаю ее своей женой. Быстрый развод, потом еще более быстрая женитьба.

А церковь? Церковь можно купить. Отправлюсь к самому кардиналу и предложу ему госпиталь, школу, приют для сирот. Обвенчаемся мы в соборе.

Нет, церковь не проблема.

Проблема – это soplon .

Condenado   информатор Чупар.

Я уже миллионы из‑за него потерял.

А что хуже, он делает меня уязвимым.

Я прямо слышу, как Абрего, этот завистливый zorro viejo , старый лис, нашептывает против меня гадости: «М‑1 проигрывает. Сам с нас целое состояние требует за защиту, а обеспечить ее не может. В его организации стукач завелся».

Абрего давно желает стать patron  всей Федерасьон. Интересно, когда он решит, что у него достаточно силы, чтобы сбросить меня? Атакует сам или станет действовать через подставное лицо?

Нет, решает Тио, все они выступят заодно, если я не сумею найти soplon.

Это начинается на Рождество.

Дети давно приставали к Арту, чтобы он сходил с ними посмотреть на большое рождественское дерево на Перекрестье Площадей. Арт надеялся, что они удовлетворятся posadas  – шествием ребятишек: они, изображая Марию и Иосифа, ходят вечером по кварталу Тлакепаке, из дома в дом, в поисках приюта. Но участие в этой процессии только разожгло желание детей пойти полюбоваться на елку и pastorelas : забавные представления о рождении Христа, которые показывают рядом с собором.

Но сейчас не самое подходящее время для забав. Арт только что прослушал разговор с Тио о тысяче шестистах  фунтах кокаина в восьмистах коробках, упакованных в яркую рождественскую оберточную бумагу, перевязанных лентами, с бантами и всякими прочими праздничными прибамбасами.

На тридцать миллионов долларов рождественских поздравлений в надежном месте в Аризоне, а Келлер еще не решил, кому подарить эти сведения.

Но он переживает, что забросил семью, и в субботу перед Рождеством везет жену, детей и других домочадцев: кухарку Хосефину, горничную Гвадалупу – делать покупки на открытом базаре в старом квартале.

Он с удивлением признается себе, что ему нравится, как они проводят время. Покупают рождественские подарки друг для друга и маленькие, ручной работы, украшения на елку домой. Не спеша угощаются удивительно вкусной свеженарезанной ветчиной и супом из черных бобов, на десерт едят сладкие sopaipillas  .

Тут Кэсси замечает нарядную повозку, запряженную лошадьми, эмалированно‑черную, с красными бархатными подушками, и ей непременно хочется покататься. «Пожалуйста, папочка, ну пожалуйста!»,  и Арт договаривается о цене с извозчиком в ярком костюме гаучо. Все садятся, и Майкл, устроившись на коленях у Арта, засыпает под монотонное цоканье лошадиных копыт по мощеной мостовой plaza . Но Кэсси спать и не думает. Девочка подскакивает от возбуждения, любуясь белыми лошадьми под чепраками, красным плюмажем, а потом на рождественскую елку в шесть футов высотой с переливающимися яркими огоньками. И Арт, чувствуя на груди спокойное дыхание сына, думает, что большего счастья и быть не может.

Когда поездка заканчивается, уже темнеет, и он, ласково разбудив Майкла, передает его Хосефине, и все идут через Пласа Тапатиа к собору, где уже сколотили маленький помост и вот‑вот начнется представление.

И тут он замечает Адана.

На его давнем cuate   помятый деловой костюм, и вид у него усталый, точно он только что вернулся из долгой поездки.